Слуга отречения

Перед зданием, под низким железобетонным навесом, вились ядовитые вонючие пары, а внизу, под покрытой серой коростой землёй, что-то беспрестанно и враждебно жужжало, словно гнездо ползучих насекомых.

Приминая жёсткий папоротник, длиннорукий перешагнул через низкий деревянный заборчик и бесшумно прокрался вперёд.

Он посмотрел на свои лапы со сросшимися пальцами и увидел, как по пальцам пробежался быстрый поток золотисто-алых искр. Внезапно длиннорукий понял, что ему сейчас следует делать.

Не отрывая взгляда от здания, он встал на четвереньки и прижал обе уродливые ладони к покрывающей дорогу тёмной корке. От его рук к зданию потянулась сеть мерцающих опаловых трещин.

...с корнем... в развалины...

Трещины раскололи шершавые плиты под квадратным навесом, и в следующую секунду из-под земли вырвался шипящий огненный факел. В мгновение ока пламя плеснуло в стороны, как живое, растеклось по земле, и тут же с оглушительным грохотом вскинулось в высоту и накрыло здание гигантской бушующей волной.

Слепящий свет, сделавшийся на миг ослепительно-белым, заполнил всё вокруг, дымные искры взметнулись к ночному небу и закрутились где-то у самой луны.

Фигура длиннорукого сделалась полупрозрачной, едва различимой; языки пламени проникали сквозь неё, не причиняя никакого вреда. Существо громко заурчало и сквозь плотные облака чёрно-серого дыма двинулось в глодающий обломки трещащий огонь, чтобы достать свою добычу.

Глава 4

— Твою мать, ну и вонь же у тебя в этом зверинце, — поморщился Кейр, оглядываясь и хрустя рассыпанной под ногами сухой рыбьей чешуёй, крупной, словно осколки кофейных блюдец.

Коричневатая пузырчатая поверхность скал здесь была усеяна многочисленными трещинами и множеством стеклянистых фигур, по форме напоминавших то ли иглокожих осьминогов, то ли каких-то многоногих слизней. В просторных пещерных гротах скручивались кольцами извивающиеся туши гигантских каракатиц, по стенам бегали тонкие и длинные, как шнурки от ботинок, блестящие многоножки.

В дальнем углу красноглазый крысиный волк с хитиновой головогрудью, как у паука, с чавканьем догрызал неопределённые чёрные ошмётки с виднеющимися между ними остатками блестящих костей. Ещё дальше в зеленоватой полутьме раздавалось зудящее стрекотание и мелькали какие-то кожаные крылья, загнутые когти, извивающиеся хвосты...