Слуга отречения

Будто живые, они заползли Сергею прямо в ноздри, как какие-то черви, обожгли горло, и тот лихорадочно схватился руками за шею, чувствуя, как у него разом перехватывает дыхание. Давясь, он попытался сделать хотя бы один вдох, но мышцы горла словно бы омертвели; в глазах замелькали огненные звёздочки, из носа неудержимым потоком хлынула кровь.

— Не надо... пожалуйста... — задыхающимся голосом просипел он, дрожа и бессознательно прижимая ладони к побагровевшему лицу.

— А почему, собственно, не надо? — поинтересовался ящер.

Воздуха вокруг не стало совсем; голова у Сергея закружилась, потолок и стены ходили ходуном.

— Я-а-х-х... больше не буду, — по-детски всхлипнул он.

— Ты больше не будешь, — согласился ящер. — С сегодняшнего дня ты станешь очень, очень вежливым мальчиком. Имей в виду, я буду следить за тобой... и в следующий раз ты уже так легко не отделаешься...

Гнойно-жёлтые поблёскивающие туманные нити начали медленно таять, втягиваясь тому под когти. Парень вдруг почувствовал, что он снова может сглотнуть, и тут же надрывно раскашлялся, выплёвывая из себя остатки едкого жгучего пара; лёгкие горели, будто его только что вытащили из какого-то вонючего протухшего омута.

Головокружение чуть отступило, и Сергей безвольно обмяк, из последних сил прижимая кулаки к груди и судорожно переводя дыхание.

— Сиди... — ящер выпрямился и сверху вниз посмотрел на тяжело дышащего парня, который ослабевшей рукой пытался утереть капающую из носа кровь. — Суши свои штанишки.

Существо положило перепончатую лапу на тускло поблёскивающую ручку и вышло, без единого звука закрывая за собой тонкую пластиковую дверь, на которую кто-то криво налепил цветную трёхмерную наклейку.

На наклейке был изображён футбольный мяч на фоне солнечного диска с размашистой бело-сине-красной подписью «болей за наших!» в правом нижнем углу.

***

— ...и ты знаешь, что он мне на это ответил? «Ну мы же так давно знакомы, я думал, что ты уже привыкла к моему чувству юмора», — Верена возмущённо всплеснула руками. — Нормально, да? Подсунуть вместо презентации подборку «самых горячих сценок из фильмов для взрослых» и выставить меня дурой перед полной аудиторией — это у него называется «чувством юмора».

..

— Нет, ну я бы за такое... точно в бубен дал, — проговорил Кейр, утирая рукавом выступившие от смеха слёзы. — Хотя мужская часть этой твоей аудитории, может быть, и не имела ничего особенно против?

Он свернул вслед за девушкой в очередной вымощенный тёмным камнем переулок.