Слуга отречения

Навстречу им прошагала темнокожая женщина в красной косынке поверх тонких, забранных в тяжёлый хвост африканских косичек, тянущая за собой по ровным гладким плитам огромный, как шкаф, пластиковый чемодан. Верена в очередной раз подумала, что приобретение способностей ни-шуур, кроме всего прочего, замечательно облегчает быт — больше, чем таскаться по городу с громоздким багажом, она ненавидела разве что только стоять в вечных очередях перед посадкой в самолёты, а в Берлине с его бесконечными булыжными мостовыми у неё раньше ещё и на каждом чемодане через пару месяцев вечно слетали колёсики.

..

— Не хочешь открытку отправить этой своей... в Австралию? У них наверняка уже есть интерактивные с лучшими моментами игры, два часа же почти прошло... — Пьер кивнул на коробочку почтового ящика, торчащую напротив входа в книжный магазин и похожую на квадратный жёлтый гриб на длинной тонкой ножке. — Она ведь у тебя вроде бы тоже болельщица, нет?

Верена бросила скептический взгляд на прозрачную крутящуюся дверь:

— Нет уж, в другой раз когда-нибудь.

Глянь только, какая там очередь, мама моя. И вообще, родной, нечего нам больше валандаться... сейчас уже стемнеет, а мы с тобой даже в метро ещё не сели. Кроме того...

— Вау... посмотри, Верен, — неожиданно перебил её Пьер, показывая увешанной хипарскими браслетиками тонкой рукой куда-то вперёд.

Верена напрягла зрение, прищуриваясь. Сначала она почти ничего не сумела различить против света — лишь поняла, что со стороны Триумфальной арки доносились постепенно становящиеся всё более громкими равномерные хлопки и какое-то гиканье.

Потом Верена наконец разглядела, что им навстречу неторопливо движется шумная многолюдная толпа, состоящая в основном из раздетых по пояс молодых мужчин, некоторые из которых держали на плечах огромные флаги с какой-то непонятной символикой. Кто-то из них шёл прямо по проезжей части, но людей было так много — отсюда казалось, что их человек пятьдесят, а может быть, даже и больше, — что машины вокруг невольно тормозили, недовольно гудя, и начинали двигаться в объезд.

А с другой стороны, оттуда, где вдалеке тускло блестели расплывчатые силуэты небоскрёбов Ла-Дефанс, приближалась ещё одна толпа, люди в которой били в поднятые над головами ладони и в размеренном небыстром ритме скандировали какую-то речёвку, слов которой Верене не удавалось разобрать даже с помощью воли тули-па. Лица почти у всех идущих были закрыты чем-то вроде балаклав или замотаны клетчатыми красными платками.