Слуга отречения

***

— Я так рад, что с тобой всё в порядке, — сказал Женька, обнажая в улыбке крупные кривоватые зубы и ковыряя носком ботинка похожий на гигантское щербатое блюдо канализационный люк около бело-жёлтой зебры пешеходного перехода. — У меня ведь кроме тебя в этом классе вообще друзей никогда не было... а теперь со мной никто и сидеть вместе не хочет... Знаешь, тётя твоя и Татьяна Петровна всю Лугу тогда на уши поставили. Ещё полиция в школу приходила, допрашивали всех... кроме Серого, правда, того папашка отмазал.

..

— А допрашивали-то зачем? — с ноткой недоумения переспросил Тим.

Они стояли рядом с заклеенной пёстрой бахромой многочисленных рекламных листков автобусной остановкой у застеклённой витрины универмага, и мальчик вот уже пять минут не отрывал взгляда от кирпичного дома на противоположной стороне улицы. Окно рядом с обшитым серым истрескавшимся деревом застеклённым балконом на пятом этаже было распахнуто настежь, словно исполинская пустая глазница, и Тим чувствовал, как у него неприятно влажнеют ладони.

Значит, тётка уже дома...

— Говорили, что ты, может, утопился... — Женька стащил с себя мешком висящий на нём малиновый пиджак, сразу же сделавшись похожим на длинного нескладного жеребёнка. — В смысле, что рассматривается такая версия. Ну и спрашивали, там... про отношения с одноклассниками и всё такое. Труп искали...

Тим проводил взглядом лениво, словно большая улитка, прошуршавший мимо маршрутный автобус с мутными, давно не мытыми стёклами.

Родной город, наполненный негромким гулом редких машин и насквозь пропитанный душным теплом приближающегося лета, показался мальчику вдруг насупленным и каким-то тусклым, словно бы слегка припорошённым едкой сероватой пылью: прижатые к земле низенькие здания с забранными частыми решётками окнами на первых этажах, змеящиеся по асфальту кривые чёрные трещины, сквозь которые робко проглядывали чахлые тёмные травинки. .. «Это просто оттого, что я сейчас пойду туда», — подумал Тим, и запястья сразу же мучительно закололо от этой мысли. Ему внезапно со страшной силой захотелось назад, под прохладные каменные своды Цитадели, в гулкую сумеречную фиолетовую темноту... «Дурак, — сказал себе Тим. — Ты что, боишься, что ли?»

Нет, конечно. Просто тошно...

— Глупости какие, — он пожал плечами, с деланным равнодушием складывая руки на груди.