Слуга отречения

Пронзительно-звонкие крики кружащих над головой чаек и редкие недовольные гудки машин, которые застряли в неизбежной пробке на тянущемся на тот берег мосту, мешались в воздухе с равномерным гулом бесконечного автомобильного потока, неустанно катящегося по набережной.

Полина ещё успела застать те дни до появления Всемирной сети, когда ни-шуур собирались здесь регулярно. Обменивались новостями, рассказывали друг другу, что происходит в мире, пытались разобраться, где можно вмешаться и чем помочь. Сейчас необходимость в личных встречах сделалась не столь острой, как раньше, но она была.

Не всё и не всегда можно описать словами, а ни один мысленный образ не передашь даже по самой совершенной видеосвязи...

— Это же почти то же самое, что творилось в Канаде неделю назад, — лицо Дианы на экране планшета затуманилось. — Только в намного более крупных масштабах. Хаук, это ведь опять была та гадина... Я практически на сто процентов уверена в этом. Что же она такое?

Алекс в последний раз откусил от толстого блинчика, завёрнутого в блестящую целлофановую упаковку, повертел упаковку в руках и, не найдя куда её кинуть, сунул в карман просторного рыбацкого жилета.

Потом аккуратно примостил планшет на краешек тяжёлой гранитной скамьи рядом с фигурой оскаленного бронзового грифона, ласково погладил грифона по прижатым золотистым ушам, словно живого, подошёл к краю парапета и присел на прохладную ступеньку около самой воды.

— Кажется, я знаю, что это, — медленно произнёс он, мрачно глядя на прозрачные волны под своими ногами, лижущие уходящую в глубину лестницу.

— Когда-то это происходило довольно часто, в последние полтора века я практически ни разу не слышал о подобных вещах, но...

— Ты говоришь об... отречении? — перебил вдруг Навид, резко поворачивая к нему голову.

Полина краем глаза заметила, как стоящий неподалёку мужчина в кирзовых сапогах и штанах защитного цвета, держащий в руках длинную как шест бамбуковую удочку, с любопытством на них покосился. Видимо, до него долетели обрывки разговора, который для постороннего наблюдателя вёлся на трёх разных языках одновременно.

Женщина небрежно повела в сторону рыбака окутавшейся на миг серебристой дымкой ладонью, и тот тут же снова отвернулся, потом почесал в затылке и стал неторопливо сматывать леску, поглядывая на сгущающиеся тучи.

— Да... Это очень похоже на результат разделения сущности, — Алекс в задумчивости пощипал сложенными в щепоть пальцами светлую щетину на подбородке.