Третий дар

Его бледное личико посерело, и даже смешные веснушки приобрели печальный блекло-песочный оттенок. Он осторожно взялся за искореженный локоть, поудобнее развернул предплечье и начал мягко касаться изломанной линии руки. Под его ладошкой линия выпрямлялась, становилась привычной, человеческой.

— Почему? — еле слышно спросила Сима. — Зачем ты так?

В очередной раз громко хрустнула кость, затем все звуки прекратились. Мальчишка аккуратно отнял руку и медленно опустился на пол.

Свернулся клубочком.

Сима отвела светлую челку со лба мальчишки, нежно дотронулась до щеки, на которой острыми твердыми чертами выступала скула.

— Почему? — шепнула она.

На этот раз мальчик ответил. Приоткрыл серые с темной каемкой глаза, улыбнулся.

— Это мой третий Дар. Помнишь, я сказал тебе?

Сима кивнула. Она не могла шевельнуться, не могла никуда уйти. Нужно бежать, нужно звать людей, нужно хотя бы открыть другие камеры — вдруг кто-нибудь сможет им помочь.

Но она была не в силах двинуться с места. Пока не узнает, пока не поймет, пока не вместит этот немыслимый Дар.

Мальчик то ли всхлипнул, то ли вздохнул:

— Я умею прощать.

И вся вселенная сжалась до пределов маленькой камеры в старой институтской башне.

Нет. Этого не может быть. Нет.

Никто и никогда не обладал такой способностью. Прощать? Это слово из других миров, из разговоров в обсерватории.

Это слово они учили в школе, не понимая его смысла. Это слово иногда употребляли в разговорах, когда хотели смертельно оскорбить кого-либо. Прощать… Произнося это слово, Сима словно пробовала его на вкус. И оно всегда казалось ей либо пресным, либо горьким, как настой толокнянки. Прощать?! Невозможно. Невероятно!

Но это его Дар.

— Это правда твой Дар? Третий? — выдавила Сима.

— Ага, правда.

Такой же, как у людей Зеркальной земли. Мама говорила. Она слышала от ученых.

Ваня пристроил ладони поудобнее, прижав их к холодному полу, закрыл глаза.

— Я посплю, устал, — шепнул он.

— Ванечка…

Сима сглотнула, наклонилась ниже. Но тут же подпрыгнула как ужаленная и бросилась к двери.

— Я бегу, Ванечка! Бегу! Я врача… Сейчас!

Мальчик улыбнулся. Ему начинал сниться какой-то хороший, уютный сон.