Победа от Виктории

Ее подключили, и зеленая красавица вспыхнула разноцветными огнями, которые искрились и переливались на серебряных шарах. Еще одну широкую гирлянду в виде дождика развесили на карнизе и тоже зажгли.

— Красота, — подытожила Вика.

Все с ней согласились.

— Теперь предновогоднее чаепитие, — сказала Мария Дмитриевна.

Она вместе с внучкой принесла чашки и домашнее печенье, а Петр — свежезаваренный чай в прозрачном чайнике. Все необходимое водрузили на журнальный столик. Потом все члены семьи долго пили золотистый душистый напиток, болтали и смеялись.

Разошлись уже около полуночи. Заснула Вика счастливой.

Глава 5. Гетерохромия

Утром Вика приготовила гречневую кашу. Она варилась дольше геркулесовой, но теперь времени было полно. Насыпала в чайник черный чай, добавила веточки тимьяна, немного имбиря, залила кипятком. Наделала бутербродов с сыром и колбасой, разбудила детей. Первым на кухне появился Борис. Бодрый, веселый, в футболке и шортах. Он уже успел помахать гантелями и тридцать раз отжаться от пола.

Все-таки сумасшедшая энергия у парня.

— Что тут у нас? — спросил он, хватая с тарелки бутерброд.

— Сначала кашу поешь.

— Гречневая. Жрать хочу, умираю.

— Тебе с молоком или маслом?

— И с молоком, и с маслом, и побольше.

Потом в пижаме на кухню вполз Петр. Взлохмаченный, сонный. Какие они разные. Борис весь в отца, огромный, сильный, этакий русский богатырь. А Петр в нее — невысокий, сухопарый, но очень красивый мальчик с волнистыми светлыми волосами.

— Не спи, — толкнул его в бок Борис, который уже закончил с кашей и принялся за чай с бутербродами.

— Не лопни, — огрызнулся Петр.

На кухню пришла Инга. Одетая в школьную форму, стройная, подтянутая. Вика заметила накрашенные ресницы и румяна на щеках. Она не знала, что дочь красится. Сколько открытий еще ее ждет?

— Я сама себе положу, — сказала Инга.

Взяла небольшую миску, бросила в нее несколько ложек каши, залив все это каплей молока.

— Почему так мало? — насторожилась Вика.

Она насмотрелась на юных девиц с анорексией.

Их с каждым годом становилось все больше. Совсем недавно в больницу попала такая с ироничной фамилией Жевакина. Девочка ростом метр семьдесят весила всего тридцать два килограмма, кости да кожа.

— Я так объелась, так объелась, — говорила она Вике.

— Что ты съела?

— Пол-яйца и ложку йогурта.

Жевакина хотя бы не врала, что ест как слон. Были среди них и те, кто ел много, только все, что попадало в желудки, смывалось в унитаз с помощью двух пальцев в рот.