Победа от Виктории

Вика дошла до сцены, когда писатель Пол Шелдон совершает вылазку из своего заточения и находит альбом Энни с газетными вырезками, открывающими ее преступления. Еще в детстве та убила своего отца, искусно сымитировав несчастный случай, а затем, уже в качестве медсестры, много раз лишала жизни больных стариков и младенцев. «Какой ужас», — подумала Вика, и тут загорелось табло: «Пристегните ремни».

Она взглянула в иллюминатор. Самолет летел в серой пелене без единого лучика солнца.

Вика прицепила ремень и попробовала читать дальше, но самолет стало болтать, уши заложило, а в голове загудело. Раздался плач детей на передних сиденьях. Она отложила книгу и прикрыла глаза. Посадка получилась мягкой. Соседи захлопали. Она нет. Ей казалась странной такая традиция.

Самолет подогнали к рукаву, так что пассажиры сразу попали в здание аэропорта, но потом пришлось долго идти до багажного отделения. У Вики была только ручная кладь — небольшой чемоданчик на колесиках, так что она сразу проследовала к выходу.

В конце коридора над раздвижными дверьми висели часы. Они показывали, что в Санкт-Петербурге всего на час больше, чем в Томске перед вылетом. Летела Вика почти пять часов, четыре из них испарились, словно в машине времени. Можно кусочек жизни начать сначала. Собственно, она сюда и приехала, чтобы так поступить.

Вика вышла из терминала и растерянно остановилась.

Она оказалась в огромном светлом зале. Из коридора продолжали выходить пассажиры, кто с обычными сумками, кто с тележками, доверху груженными вещами. Последний раз она улетала отсюда еще из старого аэропорта. Как все изменилось!

Вику обещали встретить, но как ее узнают? Этот вопрос они забыли обговорить. Она отошла в сторонку, к цветочному киоску, и вытащила телефон, чтобы позвонить поверенному Ванессы. Тут заметила несколько человек с табличками, подошла к ним.

На листках были написаны названия фирм и фамилии. Своей она не нашла. Вдруг со спины ее окликнул мужской голос:

— Виктория Андреевна Морозова?

Она вздрогнула и обернулась. Перед ней стоял очень высокий, бледный и тощий молодой человек в черном пальто до колен, черном шарфе, завязанном узлом, черных брюках и ботинках. В общем, во всем черном. В длинных руках он держал такой же траурный планшет.