Победа от Виктории

Говорит, что классный…

— При чем здесь твоя Светка? Мне ОГЭ сдавать. У меня команда в области победила. Я что, должен все бросить? — крикнул Борис.

— ОГЭ везде одинаково сдается. Хоккеем можно и в Петербурге заниматься.

— Фигурное катание там хорошее, — вставил Петя.

Борис зыркнул на него и столкнул с кровати:

— Вали к себе. Мне к тесту готовиться надо.

В комнату заглянула Мария Дмитриевна.

— Что расшумелись? — спросила она, прекрасно зная, о чем они спорят. — Вот что я вам скажу. Дом этот не просто дом.

Это наше семейное гнездо. Там Генриетта родилась, и я тоже. Если мама оттуда уедет, дом заберут. Так в завещании написано. Ванесса только ради этого все это придумала. Своих детей у нее не осталось. Ей было важно дом семье оставить, даже несмотря на давнюю ссору с сестрой. Вам нужно собираться и к маме ехать. Если бы не Генриетта, я бы туда вернулась. Но ее оставить не могу. Так я обо всем этом думаю.

— Для меня тот дом чужой. Я здесь родился и вырос. У меня здесь друзья и… спорт, — сказал Борис.

— И Леночка, — вставил Петя с верхней полки.

За что тут же получил подушкой. Зазвонил телефон на кровати Бориса. На панели высветилось: «Ленка». Он ответил и вышел из комнаты. Из коридора донеслось: «Откуда ты знаешь? Никуда я не уезжаю». Сплетни по маленькому городку разнеслись быстро, тем более Светка постаралась.

Вечером Мария Дмитриевна собралась с духом и пошла к Генриетте поговорить о переезде.

— Мама, Ванесса по завещанию передала Вике нашу квартиру на Крюковом канале.

Сегодня показывала ее через интернет. Мою розовую комнату, твою фиолетовую. В розовой теперь стены покрашены и мебель новая, а в твоей почти ничего не изменилось. Дубовый стол, книжные шкафы, пианино, много цветов. Я, когда увидела, всплакнула. Вика совсем одна. Она просит нас всех приехать. Детей, меня, тебя. Что ты об этом думаешь?

Генриетта молчала.

— Дети не очень хотят. У них здесь школа, друзья, спорт. Но ведь Петербург — прекрасное место. Если бы мы все вместе…

Генриетта продолжала молчать.

— Мам, ну сколько можно сердиться на Ванессу? Она умерла. Может, пора ее простить?

— Не говори о том, чего не знаешь, — сказала Генриетта.

— Как я могу знать, если ты об этом никогда не рассказывала. Почему ты решила уехать, да еще так далеко?

— Твое счастье, что ты этого не знаешь. Она, гадина, не отстала. Вот что придумала.

— Что плохого в том, что она оставила дом Вике? Ведь у нее никого не осталась.

— Теперь уже не изменишь.