Ловушка на ловца

Если бы нас не втянуло в мир этой души, то, ты прав, мы бы оказались в мире сущностей. А там бы двумя волками дело не ограничилось. Неужели ты до сих пор не понял, что твой главный козырь в этой жизни – безграничное везение? Но, Фернаго, пора бы поумнеть и, хотя бы для разнообразия, научиться создавать запасные пути и страховки. Однажды везение может иссякнуть, и все – привет маме.

Инквизитор взлетел в воздух, подхватил меня за руки и взмыл на край утеса. Он поставил меня над ущельем:

– Подожди! – а сам спустился вниз, к волкам.

Нет, я иногда совершенно не понимаю инквизицию. То они жгут ведьм целыми деревнями, то каких-то волков позорных спасают!

Даниил Нектарьевич сделал несколько пассов руками над мертвым зверем и волк зашевелился. Инквизитор взлетел. Волк глухо зарычал. С пальцев учителя в сеть метнулись струи синего пламени…

Через мгновение они терлись друг о друга: волк и волчица, а мне почему-то стало стыдно за себя и неловко.

Ну, правильно, кто-то спас нас, втягивая в свою душу, а мы тут резню устроили.

А не то же самое человечество делает в душе бога? Деревья рубит, в реки гадит. Неужели бог это тот, кто спас нас, демонов, впустив нас всех в свою душу? А почему бы и нет?

Через мгновение инквизитор стоял передо мной. Лицо его было изможденным:

– Ну что встал, гений недоделанный? Пошли.

– Чего ругаться? – заершился я.

– На правду обижаться глупо.

– Нектарьевич улыбнулся. – Здесь, пока мы одни, я скажу тебе, Фернаго: да, ты гений. Но талант нужно шлифовать. Уголь превращается в алмаз только при соответствующей обработке и при высоком давлении. Понял? И учти: при свидетелях я этого повторять не буду.

На этот раз я покраснел до кончиков волос. Не ожидал я от инквизиции таких похвал.

– Магия, как и счастье, – это единение тела и души, знаний и чувств. Любой перегиб в любую сторону губит истинный талант.

Тебе, как никому иному, нужно учиться, Вася. Кстати, что думаешь делать прямо сейчас?

– Как что: идти. Вперед. К той скале.

– Тогда чего ждешь?

И мы пошли.

Огромное ночное небо смотрело на нас россыпью звезд. И меня не покидало странное ощущение, будто мы превратились в букашек под микроскопом, а сокурсники разглядывают нас и удивляются.

Горная площадка была голой: ни травинки, ни кустика. Только камни.