Ловушка на ловца

Впервые в жизни я не валял Ваньку, не смеялся над собой и миром, не скользил по волнам удачи, а вполне серьезно подошел к этой проклятой курсовой! Я ведь даже пару книг прочитал, просмотрел шесть научно-популярных фильмов. Для меня это подвиг.

Я ведь лентяй по определению. Кто знает меня, тот давно догадался, что и летать я научусь, когда превращусь в толстого шмеля и махну рукой на юношеские грезы, то есть перед пенсией, лежа на кушетке кверху брюхом.

В жизни мне всегда и все удавалось.

Пока я не могу летать, но это явление временное. И причина известна: желая полетов, я их одновременно панически боюсь. Когда-нибудь мои мечты сбудутся, это даже не вопрос.

И вот я не корчу из себя умника, а действительно занимаюсь наукой, но в итоге – громкий и пафосный пшик! Наверное, в жизни мага это самое большое испытание – перешагнуть через обиду на самого себя, через обиду на Закон, правящий физическим миром.

Да, я понимаю, что это глупо, по-детски, но эмоции – они пока еще сильнее меня.

Думаю, что именно шквал моих страстей сделает из меня несгибаемого неистового Фернаго, о котором не просто будут судачить на всех перекрестках, а который сможет подарить десяткам студентов луч надежды. Мой пример вдохновит талантливых людей на подвиги, а бездари пробьются и без меня.

Да, скромность – это не та болезнь, которая может подкосить Василия Фернаго!

Сумерки сгущались. По опавшей листве полз и клубился сизый туман.

Лес казался ожившим. Деревья тихо поскрипывали, их верхушки покачивались, но я не ощущал никакого ветра. Чем дальше я углублялся в лес, тем все больше испытывал беспокойство.

Вспомнились леденящие душу истории об укусах энцефалитных клещей. Я видел тех несчастных, которые вынуждены были после этого влачить жалкое существование, передвигаясь на скрюченных ногах. Я знал и тех, у кого после этих укусов сильно пошатнулась психика, и тех, кто жил потом на одних уколах.

И мне стало страшно. Не такой я великий маг, чтобы заговорить болезнь. Вернее – я даже не колдун. И если где-то не спит клещ, ждущий меня в тумане, то потом мне не поможет даже святая Инквизиция. Да и с какой стати чародеи кинуться спасать какого-то отчаянного балагура, почитателя Локки, в общем, самодура обыкновенного?

Я замедлил шаг и остановился. Клещи. Господи, каким же я был беспечным и самонадеянным.