Ловушка на ловца

Старуха понимала, что я еще не сплю, и не скрывалась. Она потопталась в том месте, где я упал на ее черного коня, повздыхала, отправилась в кровать и погасила свет.

Я на цыпочках прокрался к окну и лег прямо на пол. Мне все еще было дурно. Не смотря на то, что я раскрыл магическое правонарушение, легче мне не стало, и выйди я сейчас на улицу, боюсь, не смог бы преодолеть и пару кварталов.

Побег бы просто не удался. Ведьмы умеют насылать удар на след. Я даже не дойду до общаги, не смогу защититься на улице.

Дело уже даже не в гордости, а в том, как выжить в эту ночь.

Старуха лишилась своего артефакта, она непременно нанесет еще один удар. Она надеется, что я ничего не понял, что улегся обратно в кровать. Что ж, это мне на руку. В этой схватке она вышла победителем, но мы еще посмотрим, что она скажет на суде в свое оправдание.

А мне бы только ночь продержаться. Она не знает, что я приведу инквизитора, она считает меня обычным дурачком.

Нет, она уверена, что я – атеист, а это означает, что я не послушаюсь своей интуиции, и останусь кормить ее. Убивать меня ей не выгодно. А вот наказать за дерзость – это она попытается.

Я надел амулет Нектарьевича на шею, закрыл глаза и зашептал «Живый в помощи». Ничего более умного в тот момент в голову не приходило.

Ничего не происходило. То ли старуха ждала, то ли отложила нападение.

Я так и не заметил, как уснул.

Когда я очнулся от испуга, то несколько мгновений никак не мог понять, где это я нахожусь.

Вспомнив о ночном нападении, я перевернулся на спину так, что мой взгляд упал на окно. Я был готов поклясться, что с той стороны на меня смотрела наглая морда самодовольно козла, именно такого, каким его любят изображать в бездарных мистических страшилках. А еще я понимал, что это истинное лицо старухи, обеспокоенной пропажей печати. Она искала своего черного коня!

Господи, ну почему же все это происходит сейчас, и именно со мной, ведь я не готов к настоящим магическим войнам!

Я заставил себя встать, достать из сумки ритуальный кинжал, очертить вокруг себя воздушный круг.

Морда не исчезала. Она ухмылялась, она явно видела меня и забавлялась моими нелепыми действиями. Она знала о моей защите нечто такое, что приводило меня в содрогание. В козлиных глазах светилась насмешка, мол, давай, мальчик, суетись.