Свет мой, зеркальце... молчи!

Кто бы говорил насчет простуды!

А вот как объяснить кому-то нормальному и вменяемому, почему поздно вечером 28 декабря человек может сидеть в сугробе во дворе собственного дома и пить ледяное шампанское?

– Я… я ключи от квартиры забыла… то есть потеряла… то есть там…

– Так. – Егор, чуть наклонившись, подхватил меня под мышки и выдернул из сугроба, как репку из грядки. – Вам сейчас для начала нужно согреться. Пойдемте-ка…

Мужчина решительно вел меня за руку к подъезду. А я что? Шла, как корова на заклание.

От холода и шампанского в голове был сплошной туман, а в ушах слегка шумело. Воображалось, как король сейчас появится прямо в лифте, и что я при этом буду объяснять соседу.

Я с таким ужасом и ожиданием смотрела в зеркало в лифте, что едва заметила, когда он остановился, а меня за руку потянули на этаж. И только перед самой дверью я вдруг осознала, что она не моя. Хотя все логично – я сказала, что потеряла ключи, и Егор привел меня греться к себе. А я почему-то не сопротивлялась.

Надо как-то сейчас срочно “найти” свои ключи, извиниться…

Окоченевший столбик имени меня едва не внесли в квартиру под руки, пока я пыталась осмыслить происходящее и сообразить, что же теперь сказать. Впрочем, это сразу же стало неактуально.

Потому что в прихожей квартиры Егора на стене висело зеркало. Мое.

7. Алина

– Не волнуйтесь, это ко мне, – только и ляпнула я, когда Егор выронил ключи.

Как объяснить нормальному, вменяемому человеку то, что происходит в моей жизни в последние дни? Нет, радует, конечно, что он уже не станет звонить в скорую психиатрическую, иначе придется сдаваться и самому.

Зеркало-то – вот оно, и король из него бубнит о том, как аморально я себя веду. Не подобает, видите ли, его будущей супруге... И если я сейчас затею в очередной раз объяснять, что мне плевать, что там подобает его супруге, поскольку становиться таковой не планирую, мы снова пойдем по кругу… ой, бедный Егор.

Возьму-ка я его лучше под рученьку, пока он обалдевший до полной потери ориентации, да поведу… ага, это кухня.

Сойдет. Если еще и дверь в прихожую прикрыть, чтобы бубнеж короля поменьше слышать, то и совсем жить можно. Пусть хоть снова песни там поет.

А в кухне тепло, натоплено. В шапке и пуховике разом стало жарко. Поэтому я ничтоже сумняшеся стащила с себя верхнюю одежду и сгрузила ее прямо на одну из табуреток у кухонного стола. В прихожую возвращаться что-то не тянуло.