Птичка, которая попала

В смысле ветер трепал распустившуюся косу, холодил щёки и периодически задувал пыль, а ехали они действительно без особого направления.

Вдруг сзади раздался неожиданный и весьма противный звук. Резко оглянувшись, отчего мотоцикл слега мотнуло, гизар увидел, что за ними едёт ещё несколько таких же механизмов. На самом ближнем восседал Тимур, по крайней мере, куртка на мужчине была именно его – красная с серыми, светоотражающими полосками. Слегка успокоившись, Фаргон вернулся в исходное положение, услышав по поводу своих телодвижений недовольное ворчание.

М-да, попала курочка в ощип…

Хвала небесам, через некоторое время они сбросили скорость, свернули на более узкую дорогу, а потом и вовсе остановились около блестевшего в лунном свете озера. С трудом отлепившись от сиденья, Фаргон встал. Ноги немного дрожали, в груди будто комок образовался, который очень хотелось либо размять, либо вырвать с концами, чтобы не мешал. Хорошо, хоть голова не кружилась, а то было бы совсем худо.

- Ну что, пошли купаться? – игриво подмигнула ему незнакомка, сняв шлем…

Лучше бы не снимала! Ибо под ним оказалась очень специфическая внешность.

А он ещё удивлялся короткой стрижке Марии Сергеевны! Да там просто образец элегантности и вкуса! Здесь же у девы половину головы украшал встопорщенный ёжик, а на второй среди полусантиметровой равнины выбрили таинственные круги и зигзаги. Над бровью в коже застрял кусок металла, уши облепило множество колечек, а губа… Сначала он подумал, будто на ней жук, случайно заползший под шлем. Приглядевшись же, он понял, что это тоже… украшение? Или какой-то защитный артефакт? Нет, магическое зрение показывает простое серебро.

- Ну, ты чего столбом встал? – она нетерпеливо дёрнула его за руку и звонко цыкнула, когда тот не среагировал.

И тут его взору предстал ещё один элемент «украшения» девы. Пятый элемент. Причёску мы тоже считаем, да.

- За-зачем тебе брошка в языке? – наконец выдал он незнакомке.

- Божечки-кошечки! – закатила густо подведённые глаза байкерша.

– Ты меня уже об этом спрашивал! И даже кое-что попробовал.

Она соблазнительно облизала губы, попутно зацепилась одним элементом пирсинга за другой, нервно дёрнула челюстью, бряцая металлом о металл. Наконец, язык вновь обрёл свободу, но никаких многозначительных жестов больше делать не торопился. Фаргона передёрнуло. Он даже вспоминать не хотел, что именно попробовал.

- Ух! – раздался возглас со стороны берега, сопровождаемый характерным плеском.