Все дороги ведут в Сад (черновик)

И два — появилась та, которую сейчас зовут Хозяйкой Реки, — на этих словах лицо Татьяны исказила злоба. — Тогда она, правда, представилась ещё простым человеком, что работала в исследовательском проекте этого города. Также как я, как многие другие. Просто она еще вынюхивала, как обстояли дела среди местных, и, по итогу, в победном гамбите с какого-то черта саботировала проект института, после чего захватила трон у Реки, отрубив голову Правде — прошлой незаконной Хозяйке.

Знаешь, почему я и Правду называю незаконной, девочка? Потому что настоящая Хозяйка — могущественная и древняя настолько, что ее свои же заперли из страха, и та сидела в темнице, голодая, пока не выпустили… скормив ей меня.

Здесь лицо Татьяны раскололось в невеселой улыбке. Ее ладонь соскользнула с горла Артема, но чужие слова продолжили раздаваться из его рта, словно из человеческого громкоговорителя:

— Меня принесли в жертву той нечисти, о которой все уже давно забыли и кому никто дары не давал уже много лет. Бесхвостая была права. Хозяйка Реки должна быть одна, но у этой, истинной Хозяйки менялись личины.

Ее лица — лица отданных в жертву. Жертва ради того, чтобы древняя сила оказалась скована человеческим телом. И сожжена весной, отправляя Хозяйку, Стужу, на время в небытие по другую сторону мертвых.

Татьяна опустила взгляд.

— Раньше Стужу, что во мне, сжигали весной, на Масленицу. Но новой Хозяйке не нужны были конкуренты — лишь средство расправится с Правдой. Потому сразу после воцарения, меня со Стужей внутри заточили в статую.

Как и раньше, приходу и уходу зимы это не мешало. Оно лишь отбирало у явления право голоса в разборках. А у меня — мою жизнь…

Татьяна зарычала. От её эмоций завертелась волчком метель.

— Я не хотела! Я ничего этого не хотела! Я… Я просто букашка, которая вляпалась в паутину дрязг за власть!

Злобная ярость раскололась, оставив место лишь боли и отчаянию. Взметнувшийся в воздух снег покаянно упал на землю. Иссохшая женщина в свете заходящего солнца словно помолодела, став юным, растерянным ребёнком.

— Все так изменилось. Я. Меня. Прошло ведь… Не один год с тех пор, как меня заключили в саду, да?

— Танюша, — с горечью и болью позвала Варвара, решившись заговорить, но не решаясь подойти.

Татьяна подошла сама. Её ощутимо трясло.

— Ты могла помочь… когда-то. Я думала, мы были близки. Все разговоры, все горести и радости, что делили с тех пор, как я в этот город приехала. Но…

Узкая ладонь Татьяны легла напротив сердца Варвары и… Прошла внутрь.