Все дороги ведут в Сад (черновик)

Девка с ней рядом снова проорала ей в ухо, о чем говорили, оглушая остальных своим криком

— Сова, сделай одолжение, купи уже себе слуховой аппарат! — зло рыкнул рогатый, после чего с размаху опустил топорик на лежавшее на полене мясо.

Чья-то чешуйчатая тут же подхватила сырое угощение.

— Будешь булочки? За помин убитой Правды? Мышка, принеси булочки.

— Бабуль, ты снова все напутала, — торопливо поправила Сову Мышь.

— Что говоришь?

Лиля смотрела на старуху во все глаза. Та предлагала чужаку конфеты, словно не замечая ни злость остальных местных, ни нервозность и испуг соседки, ни тот отчаянный взгляд, которым на ведьму смотрел второй у этого костра человек.

— Довольно болтовни, — сказала Лиса. — Скоро рассвет, а все еще не была сыграна песнь. Очевидно, что Петя запропастился куда-то со своей глупой скрипкой, потому нужна замена.

Её торчащие уши меняли положение на протяжение всего разговора, то вставая торчком, то подергиваясь, то опускаясь. Их было тяжело игнорировать.

— Пусть людишки нам сыграют.

Лиля наконец поняла, в чем была проблема. Отец рассказывал, что для местных пение на праздники было важным делом. По идее, ничего плохого случиться не должно.

— Я могу спеть.

Ее загородила узкая спина в грязном пиджаке с почти съехавшей курткой, напряженная до предела, но неумолимо решительная.

Это еще что за новости?

Человек перед ним был далек от мира за гранью. Он не знал, как нужно было себя вести: что можно, что нельзя. Не знал, что сейчас происходило, кроме того, что их окружали голодные нелюди.

Нормальные в такой ситуации давали деру при первой возможности. Это логично. Все всегда торопятся спасти свою шкуру.

А этот придурок вместо того, чтобы воспользоваться чужим отвлекающим маневром, встал с распахнутыми руками перед ведьмой, и, движимый дурацкими моральными принципами, выдал:

— Нет.

Лиле показалось, что она услышала щелчок, с которым у нее отвисла челюсть. От шока дар речи покинул ее.

Лисица не стала никого есть за неуважение, а лишь громко поставила щелбан ойкнувшему от неожиданности мальчишке.

Её губа на мгновенье дернулась вверх, обнажая клыки. Большие уши в предвкушении зашевелились, словно хищник, учуявший запах обеда из курятника.

— Ну не знаю. Тут так сильно просят, — сказала Лиса.

— Я хорошо пою, — твердо сказала Лиля.

— Хор будет даже лучше одного голоса, — продолжила Лиса. Она не собиралась отдавать добычу.

— А если голос и скрипка? — спросила Лиля.

— О, а откуда ее возьмешь?

— У него есть, — ткнула в Артема Лиля.