Все дороги ведут в Сад (черновик)

Как это работает? — снова влезла Лиля.

— Все просто, — сказал Горбун, уперев громадную табличку в стойку. — Я делец. Вы мне, я — вам. Вы поклянетесь следовать судьбе, а взамен я вам что-то дам. Каждому я дарю разное. Вам, например, раз уж мы про сказки, я предлагаю три Истины, которые вам нужны.

— Там будет ответ на наш вопрос?

— Безусловно.

— А что за «судьба»?

— О, это крайне интересно. Мир может вертеться по-всякому, много чего влияет, но есть, так сказать, знаковые точки. И вот такие точки, взамен на ваши ответы, я хотел бы немного проконтролировать, если так можно сказать, — Горбун уставился на Артема.

— Ну как, «Панда»? Согласен?

Что-то дернуло, и с губ Лили почти сорвалось «не вздумай!», но она успела прикусить язык. Какое ей было дело? В конце концов, это был выбор пацана. Он за этим сюда пришел.

По лицу Ярика было видно, что похожий процесс мысли проходил и у него.

А вот Артем не сомневался:

— Что нужно сделать.

Мальчишка был слишком ответственным на свою задницу. Слишком боялся провалить чьи-то ожидания, оказаться бесполезным.

Слишком...

— О, как храбро. Похвально, безусловно похвально. Слабоумие и отвага, в конечном счете, всегда движут миром. Значит, согласен на любые условия?

Нет, а вот это был чистый идиотизм!

Горбун в пару росчерков изобразил что-то на повернутой к нему табличке.

— Да!

Артем успел согласиться до того, как Лиля или Ярик успели его остановить подписываться на что-то, чего он не знал. На лицах ведьмы и колдуна замерло одинаковое выражение ужаса.

Горбун же с грохотом повесил гарант клятвы на один из стен крючков и всем весом навалился на стойку и, вытянув костлявую ладонь, ткнул когтистым пальцем в грудь пацана.

— Ты станешь убийцей.

Артем замер.

— Что? — звук едва выходил из враз онемевших губ.

Конечно же, помешанному на хорошести христианину выдали подобное «задание», на которое он сам и подписался. Идиот!

Парня колотила крупная дрожь.

— Неожиданно, правда? — разулыбался Горбун. — Но ведь ты уже проклят — об этом ты и так знаешь, ведь именно этим ты им, нам всем, интересен.

Ты думаешь, что всё уже ужасно и лишь один огонечек тепла и сочувствия тебя спасает, но, дорогой звереныш, все станет гораздо, гораздо хуже. Тому, кто жаждет помогать из отчаяния всегда уготована худшая из судеб. И отказываться поздно. Невозможно.

Горбун отошел и щелкнул ногтем по свежеповешенной табличке с единственным словом.

— При разговоре с другим не имеет значения его статус. Не имеет значения его положение.