Все дороги ведут в Сад (черновик)

— Слава, да ты задрал со своей дрянной башней! Уймись, в который тебе раз говорят! — раздалось откуда-то сверху. — Не мешай смотреть, там самое интересное, а тут и без тебя ни черта не слышно!

Запрокинув голову, ведьма поняла, что на заржавевшей барже рядом тоже были люди. Пускай и бывшие.

Еще два мертвеца, оперившись локтями о борт, с азартом наблюдали в бинокли за чем-то, происходившим по ту сторону моста. Они были так увлечены, что игнорировали все вокруг.

— Смотри, горе-рыцаря таки завалили! — воскликнул длинноволосый в сером жилете.

— Все, продул ты мне второй палец.

— Подумаешь, — брюзгливо ответил ему второй в каске. — Все равно я твой же назад возвращаю.

— Еще одна победа, и тебе придется уже своими косточками расплачиваться!

— Ага, как же. Хотя интересно, что у них там за раздолье эти дни, что столько эмоций бурных.

— А нечего было спать, я тебе говорил! Вот ничего и ничего, а потом — бух! И что-то веселое пропустить можно!

— Хватит в сто первый раз об одном и то же. Так ты знаешь, что я пропустил?

— Ну, вроде как цацку какую-то нашли?

— Погоди, это ту белесую дрянь вонючую? От которой вроде как силушка прибавится должна?

Артем на этих словах напрягся, чем привлек внимание Лили.

Но она хотела дальше послушать, потому пока просто взяла на заметку, что парнишка мог быть с этой «белесой штукой» как-то замешан. А на корабле все продолжали:

— Да, ее! Но вот дальше проблема пошла, — сказал длинноволосый. — Чужая обещала, что с этой штукой поделится со всеми, кто хоть как-то из важных шишек власть имеет, да выяснился один нюансик — у всех, кто с этой красотой ходить принимается, крыша протекать начинает.

И стремительно так, как я понял. Как итог, Местные недовольны, а Хозяйке хоть бы хны, знай себе подхалимку эту слушает.

— Ну не, она с ней же гавкается?

— Нет, ты путаешь. Если так, то что эта чужачка вообще тут забыла! Ясен пень, они вместе...

— Нет, это ты путаешь!

Лиля перестала слушать и перевела взгляд на реку, пытаясь понять, отчего замолчал тот, который с ними первый заговорил.

Тел вокруг было так много, неизвестно, все ли они могли вот так запросто встать и завести дискуссию с живыми. Украшенные «сувенирами» руки жгло, а в мысли нет-нет, да лез слабый луч надежды — мог ли где-то среди всех этих умерших быть ее отец? Могло бы такое быть, чтобы она все же смогла в последний раз с ним поговорить? Увидеть?

В груди жгло, а в уголках глаз впервые за вечность опасно защипало.

— Эй! — крикнул Артем.