Распыление 2. Полуостров сокровищ

Ажурную полочку над диваном украшали деревянные резные слоники.

Задрав ноги, чтобы не мешать ходить грузчикам, я принялся смотреть в окно. Рама была распахнута, и со двора доносились голоса Лумумбы и нашей новой хозяйки. Старуха говорила сильно окая, глубоким, чуть надтреснутым басом.

– Постель два целковых: электричество подорожало, а воду грей, стиральную машину заводи… Харчи – полтора за всех.

– Девушке – отдельную комнату… – тоном ниже басил наставник.

– На раскладушке поспит, за шторкой.

Пятьдесят копеек будет. А ежели колдовать надумаете…

– Не надумаем. Говорю же: Пыльцы нет.

– Дак и я об том. Надумаете – обращайтесь.

Возникла пауза.

– Вы серьезно? – наконец переспросил Лумумба.

– А чего? Наш товар – ваш купец. Продукт чистый, лицензионный. Все налоги уплочены. А ежели вам экзотики какой – Бразилия, Гуанчьжоу, остров Пасхи… – тогда только к завтрему ожидайте. На доставку время требуется. Желаете дегустировать?

– А то! – оживился наставник.

Я вздохнул. Знаю я его: сам вмажется, а мне, как обычно, фигу с маслом…

– Тогда пройдемте в лабораторию, – деловито предложила старуха, и голоса стали удаляться. – Соглашение о ненападении подпишем…

Старик со старухой ушли, но во дворе было еще много чего интересного. Например, дуб. Кряжистый, расщепленный молнией и обмотанный в несколько рядов якорной цепью – видать, чтобы совсем не развалился… Цепь толстенная, не от какой‑нибудь там мелкотравчатой яхты, а, по меньшей мере, от сухогруза.

Она тянулась через весь двор от дуба до громадного, выше меня, камня, валявшегося здесь, судя по всему, со времен ледникового периода. Цепь крепилась к массивному кольцу, наполовину погруженному в камень, и была увешана чистыми выстиранными рубахами и подштанниками.

Еще был колодец. Высокий, срубленный из толстенных почерневших бревен. Вот вы мне скажите: городу от силы пятнадцать лет, а колодец выглядит так, будто стоит тут не меньше двухсот… Колодезный сруб был накрыт железной, в потеках ржавчины, крышкой, придавленной сверху мельничным жерновом.

Птица Гамаюн, неожиданно снявшись со спинки кровати, левитировала через комнату и устроилась рядом со мной, на подлокотнике дивана.

– Теперешняя Мангазея выстроена на месте староверского хутора Белокаменка, – произнесла она лекторским тоном. Наверное задумавшись, про колодец я спросил вслух, и птица приняла вопрос на свой счет.