Недосвет ч.2 Север

На неё был нанесен цветной рисунок. Из такой не побрезговал бы испить и барон. Каким образом она попала сюда, на север, осталось для Креслава загадкой, но оборотистый малый, никому не называющий своего имени, принёс ему кружку в подарок. Он занимался контрабандой, причём не внутренней, вроде переноса запрещённых Уложением о наказаниях предметов между бараками, а поставкой таковых с той стороны забора.

Питье в кружке заканчивалось и остывало, Креслав пытался оттянуть тот момент, когда надо будет приступать к выполнению ежедневных обязанностей.

В комнату вошёл Всеволод.

- Отдыхаешь? – буркнул он.

С момента вступления в должность начальника лагеря прошло не так уж много времени, но Всеволода словно подменили. Он превратился в сурового, крикливого охранника, лишь иногда наедине с Креславом возвращаясь к прежней мягкой и интеллигентной манере общения.

- Сегодня всем просителям давай отлуп. Принимать никого не буду, - сказал он, усаживаясь в кресло, из которого только что предупредительно вскочил Креслав.

- Даже если кто из центровых придёт?

- Всех. Важной совещание сегодня будет.

- Опять перемены? – упавшим голосом спросил Креслав.

- Нет. С добычей руды проблемы начались. Будем думать, как решить, потому не до арестантов будет. Подождут. Ладно, заканчивай завтрак, пора работать.

Он вышел, Креслав последовал за ним на почтительном расстоянии. Он уже усвоил свою новую роль негласного личного помощника начальника лагеря. Новое положение принесло ему уважение среди продажных в лагере, они практически считали его главным.

Это приносило немало практической пользы – хотя бы в виде хорошей кружки, пить из которой было намного приятнее, чем из деревянной. Но Креслав предвидел и возникновение проблем в ближайшем будущем.

Он встал на своё ставшее привычным место у двери ведущей в кабинет начальника, дождался, пока в кабинет войдут все, кого позвали на совещание после чего обратился к ожидающим в коридоре арестантам:

- Сегодня начальник принимать никого не будет.

Его, казалось, никто не услышал, все остались стоять на своих местах, как приклеенные. Ещё несколько месяцев назад Креслав попробовал бы как-то донести до них мысль о бесперспективности ожидания, но сейчас уже знал, что убедить арестантов в чём-либо, чего нельзя потрогать руками или хотя бы увидеть собственными глазами, невозможно. Жизнь в лагере зиждилась на одном незыблемом правиле: никому нельзя верить. Совсем никому и совсем никогда.