Свобода и Магия

3 - Лаэза Кордис - особое заклинание мракоборцев, вызывающее у жертвы сердечный приступ.

Глава XXI. Дункельхайткемфер

*

(15 августа)

Кристина Фавр де Поль сидела на неудобном деревянном стуле перед столом в комнате без окон. Потолок здесь был низким, стены - бетонными, француженка то и дело удивлялась про себя, где же они нашли такую комнату в Департаменте Магического Правопорядка? Сама она здесь была не так давно, и комнаты для допросов ей показывали, и ничего похожего среди них не было.

Здесь ж были прямо-таки были образцовые застенки Штази для проведения допросов и давления на подозреваемых: тусклая лампа на потолке, ещё одна лампа на столе, возле которого сидела Фавр де Поль. Видимо, чтобы в глаза светить, эти техномаги всё у маглов перенимают, да?

Позади у двери стоял бравый мракоборец, держа свою волшебную палочку в руке. Кристину крайне вежливо попросили сдать свои палочки, та вежливо согласилась. Чисто технически у неё был шанс вступить в схватку с мракоборцами Шваница, и даже одолеть их, но тогда шансы на выживание Филиппа падали бы почти до нуля, и тем более шансы найти Марту с манускриптом её отца.

И куда только она смогла улететь?

Открылась дверь.

Француженка инстинктивно обернулась, и увидела Виктора Шваница, который вошёл в комнату вместе с ещё одним мракоборцем. Не обратив внимания на охранника, застывшего, подобно изваянию, он жестом указал второму мужчине сесть за конторку, стоявшую у стены, а сам прошёлся к стулу за столом напротив Кристины.

- Чаю? - он вежливо улыбнулся, присаживаясь напротив и включая настольную лампу. Свет от неё и правда слепил, на фоне общего тусклого освещения.

- Да, месье Шваниц, - также вежливо улыбнулась Кристина, - Не откажусь.

- Надеюсь, без молока? - хитро улыбнулся немец.

- С двумя ложками сахара, пожалуйста, - кивнула француженка.

Виктор вызвал слугу, тот в миг обернулся и поставил перед Кристиной чайную пару, белоснежную с синей каймой и двумя гусями с большими бантами на шеях.

Перед Виктором же он поставил гранёный стакан с ложкой и исчез.

- Благодарю, - улыбнулась Фавр де Поль, пытаясь казаться невозмутимой, но тяжёлый бой, переживания из-за Лестрейнджа и Марты, а также чертовски неудобный стул, на котором она сидела не меньше четверти часа, только усиливали накатывающую усталость. Она взяла чашку, попробовала чай и улыбнулась, - Изумительно.