Свобода и Магия

Имеет не только сильный клюв, но и крепкие острые когти на передних лапах, которые пускает в ход на лету или становясь на дыбы.

Глава XXIII. Абрабанель

*

(15 августа)

Серафима Абрабанель по-турецки сидела на подушках посреди полутёмной комнаты и смотрела впереди себя. Её лёгкое белое платье, казалось бы не предназначенное для подобной позы, выглядело по-прежнему великолепно. Из-за полумрака, царящего под балдахинами с золотой бахромой, она не могла толком разглядеть комнату и того, к кому пришла, того, кто сидел в паре метров впереди, но при этом то и дело бросала любопытный взгляд в разные стороны, беря двумя руками разноцветную пиалу с чаем.

Где-то снаружи, на два этажа выше, шумел Берлин, но Серафиму это мало заботило, её пленяла здешняя прохлада, запах сандала и мирры, дополняемый ещё какими-то диковинными ароматами, которые девушка не могла опознать.

Спереди из сумрака послышался глубокий вдох, и Серафима увидела, как разгораются угли на кальяне, стоящим между собеседниками. “Интересно, как этот Хаким выглядит?” - пронеслось в голове у неё.

Лица его никто никогда не видел, а быть может и видел постоянно, но просто не знал, что это тот самый Хаким, таинственный турок, который представлял Глубинное Государство на территории Центральной Европы.

Облако белёсого дыма прорезалось сквозь полумрак, Серафима обворожительно улыбнулась, отпила чай и аккуратно поставила пиалу на блюдце перед собой.

- Серафима-ханым, я рад видеть столь великолепную гостью в своей скромной обители, - бархатный голос турка словно бы заполнял всё пространство и обволакивал девушку.

- О, месье Хаким, - она зарделась, - Я безумно рада возможности побывать у столь гостеприимного волшебника в гостях.

Снова зашипели угли, забурлила вода, а сквозь полумрак показалось белёсое облако:

- Позвольте задать вопрос, о Серафима-ханым, что столь обворожительная женщина знает об истории своего рода, откуда пошёл он?

- О, это чудесная история, - снова улыбнулась Абрабанель, - Мне рассказывал мой дед, что род наш восходит к потомкам царя Давида, которые были вынуждены бежать из Иудеи в Испанию, когда Римом был разгромлен Иерусалим.

- Поистине древний род, - бархатный голос Хакима, казалось, звучал восхищённо, - И, как и весь Ваш народ, Серафима-ханым, род Ваш претерпел многие мытарства и гонения.

- Да, всё так, - неспеша кивнула девушка, стараясь разглядеть лицо собеседника в полумраке, но ей всё казалось, что в том месте, где он сидит, сумрак сгущается в непроницаемую пелену.