Свобода и Магия

- Мадам Дрё-Брезе, Вы сегодня чрезвычайно разговорчивы, - насмешливо произнёс Тома́.

- А ты как всегда шут гороховый, - презрительно фыркнула девушка, - Ты вообще в курсе, что сегодня в Берлине случилось?

- Нет, прошу поведать мне об этом, - язвительно отозвался её собеседник.

- В турецкую магловскую мечеть ворвались какие-то волшебники с со свастиками на рукавах и напали на прихожан, - она говорила таким тоном, словно бы нападавшие атаковали лично её прихожан.

- Какая незадача, - голос Талейрана был полон иронии, - Это тех самых турок, чьи террористы две бомбы в Берлине вчера взорвали и убили, в том числе, мадам Нуаре и месье Лурье?

- Это маглы! Это простые маглы! - взвизгнула девушка и ударила по столу ладонью.

Поль даже вздрогнул от неожиданности, Тома́ же даже ухом не повёл.

- Отправляйся к своей Серафиме целовать в зад черномазых, - тут уже презрение появилось в тоне Талейрана, - Кстати, она будет сама-то? Или осознает, что виновата и решила спрятаться?

- Да что ты понимаешь, папенькин сынок? - фыркнула Дрё-Брезе, сложила руки на груди и откинулась на спинку стула.

Тома́ хрюкнул и покачал головой.

Мария Дрё-Брезе была главой Департамента Магических Игр и Спорта, её муж, Марк Дрё-Брезе погиб в бойне в Министерстве Магии, учинённой Жаном де Тулоном. Как и её прошлый начальник, Поль Баррас.

Она и до этого, конечно, не сильно жаловала политические игры, а после всех этих ужасных событий вовсе ушла в оппозицию к текущему политическому руководству Францией, обвиняя всех, а в особенности тех, кто пережил бойню в Париже, в том, что именно они виноваты в помешательстве де Тулона.

Конечно, это ей не помешало стать главой своего департамента и войти в Директорию, но для себя она понимала, что это вынужденная мера, и как только во Францию вернётся Министр Магии, она сразу покинет высокие кабинеты - так спокойнее и безопаснее.

Снова отворилась дверь в оранжерею, Мария нервно повернула голову ко входу, а её рука невольно скользнула к палочке. Тома́ увидел этот жест и усмехнулся, а после поднял со стола свою шляпу и приветственно помахал ею.

Поль лишь немного развернулся к вошедшему и приветственно ему кивнул.

К ним по дорожке зимнего сада направлялся рослый мужчина в чёрном наглухо застёгнутом камзоле, таких же бриджах чёрной широкополой шляпе с серебряной пряжкой. Единственными светлыми пятнами во всём этом костюме были кружевные белоснежные манжеты и воротник. Шёл он, опираясь на трость, навершием которой служила ощеренная волчья пасть.