Смерть всегда рядом

Но стоило Крису оказаться рядом, как карие глаза распахнулись. Девушка смотрела на него в упор.

—Ты уверен? — в глубине взгляда пылало расплавленное золото.

Он не удостоил её ответа. Впереди ждали люди, гораздо более важные, чем сновидица: ректор, два епископа и кардинал. Они пришли ради него, простого семинариста...

Ковер закончился. Едва Крис вступил на камень пола, к сводам взвилась музыка. Орган окончательно смял границы реальности, и, казалось, до вечного блаженства остался всего один шаг.

Голоса священников вплелись в музыку сфер.

Ректор встал за левым плечом, оставалось только следовать его подсказкам. Опуститься на колени. Перекреститься. Встать. Снова на колени... Повторить фразу...

Что именно он говорит, Крис не понимал: слишком сильное впечатление произвел ритуал, чтобы переводить с латыни. И не сдержал слезы, когда кардинал прикоснулся ко лбу: столько тепла и любви он не чувствовал с того дня, как...

Закончилось все разом: смолк орган, затихло эхо голосов. Только свечи еще продолжали освещать зал, но уже гасли одна за другой, сгорая дотла.

Колени ныли от долго стояния на голом полу. Крис некоторое время не мог распрямиться. Ректор терпеливо ждал. А потом подвел его к Анне:

—Позволь представить твоего хранителя, сновидица.

—С чего вы взяли, что я хочу видеть его своим хранителем?

—Я бы не хотел работать вместе с этой женщиной...

Они произнесли это одновременно. Ректор посмотрел сначала на неё, потом — не него, и прошипел: 

—За мной! Оба!

Подростки, набедокурившие в школе — вот на кого они сейчас походили.

Но Анна держала голову высоко, и во взгляде не было ни капли раскаяния. Крис, напротив, сутулился. Плечи поникли, он с опаской поглядывал на отца Иоанна. Но губы сжал так, что они побелели.

Ректор шаркал ногами, словно церемония отняла все силы. Крис невольно прислушивался к эху, страшась услышать шепот. Но эхо молчало.

За одной из дверей оказался кабинет. 

—Ждите. 

Стук двери прозвучал ударом молотка верховного судьи.

—Что за... — если бы взгляды могли воспламенять, Крис бы уже давно превратился в факел. Но его самообладание остудило пламя:

—Что? Я действительно не желаю с тобой работать! Жить в этом свинарнике, не знать, из какой пачки или бутылки ты пила, в какую тарелку лазила...

—Это важно?

—Да! И если ты этого не понимаешь...

—Я понимаю другое! — в голосе девушки клокотала ярость. — Я понимаю, что ты только что продал себя.