Лёд. Чистильщик

Уже в приемной мы столкнулись с начальницей энергетического отдела, и та не сдержала удивления:

— Владимир Николаевич, вы уходите?

— Сейчас вернусь, — отмахнулся куратор и по залитым мертвым светом люминесцентных ламп коридорам повел меня в бухгалтерию. А когда я расписался за получение пятнадцати тысяч рублей, то как бы невзначай заметил:

— Если сегодня не вернетесь, и вовсе просто замечательно будет.

— Да уж понятно, — хмыкнул я, пряча деньги в карман.

— Насильно не пои.

— А если на озеро вывезти и там забыть?

— Только попробуй!

— Шучу.

Хотя почему — шучу? Можно и забыть, лето как-никак на дворе. Вот как-то раз мои друзья в ночь с первого на второе января в соседний поселок поехали за пивом и одного товарища у магазина потеряли. А у того ни шапки, ни шарфа и сам он не местный, куда идти, совершенно непонятно.

— Идем, шутник, — зашагал куратор к лестнице. — С объектом познакомлю.

Мы поднялись на третий этаж, и Владимир Николаевич остановился у распахнутой настежь двери кабинета, сплошь заставленного картонными коробками и стопками перевязанных шпагатом папок.

— Да понимаете, у нас штат не укомплектован, без привлечения вневедомственной охраны никак не обойтись было! Вот ведь все согласования... — Одутловатый дядька лет пятидесяти что-то горячо доказывал сидевшему за погребенным под кучей бумаг столом ревизору, который лишь рассеянно кивал и в дискуссию вступать явно не собирался.

— Родион Леонидович, можно вас отвлечь на секундочку? — выгадав момент, вклинился Шептало в экспрессивный монолог толстяка.

— Конечно, конечно. Слушаю вас, — явственно обрадовался нашему приходу аудитор Счетной палаты. — Борис Федорович, вы позволите?

— Хорошо. Минут через пятнадцать подойду, тогда и продолжим, — потер мясистую переносицу одутловатый и, тяжело переваливаясь с ноги на ногу, вышел в коридор.