Лёд. Чистильщик

Проглядывавшая из-под него белая футболка и вываренные до серости джинсы в сочетании с черными кожаными туфлями придавали вид парню несколько расхристанный, но водитель — не офисный работник, может себе некоторые вольности позволить.

— А вот и господин Раскольников пожаловал, — кивнул Виталий на появившегося на крыльце ревизора.

— Серьезно? — удивился я и помахал Родиону Леонидовичу: — Мы здесь!

— Шучу, Варац он по паспорту, — тихонько рассмеялся парень, забираясь на водительское место.

— На площадь Ленина. Кинешь там машину где-нибудь на стоянке.

— Возвращаться не будем?

— Было такое пожелание, — подтвердил я и уточнил: — Да, Прокофьев — это кто?

— Борис Федорович-то? Зам по режиму. А что?

— Ничего, просто интересно, — ответил я и предложил подошедшему ко внедорожнику ревизору: — Садитесь вперед, пожалуй.

Родион Леонидович уселся рядом с водителем и устроил на коленях сумку с ноутбуком; я в одиночестве вольготно расположился на заднем сиденье. Виталий направил автомобиль в медленно раскрывшиеся ворота, а когда дворы остались позади, внаглую срезал через две сплошные, перестроился в крайний правый ряд и повернул на проспект Революции.

Ревизор тотчас прилип к окну, да я и сам поглядывал по сторонам не без интереса — в последнее время появлялся в Ямгороде нечасто, и было любопытно оценить, чего тут теперь и как.

Особо, впрочем, изменения в глаза не бросались. Разве что кое-где выросли новые высотки, да еще дороги стали заметно шире, а вот деревьев, наоборот, поубавилось. И автомобили... Автомобилей оказалось столько, что жалкие три остановки мы тащились никак не меньше пятнадцати минут.

Ладно хоть мы сейчас никуда не торопились...

Проехав площадь Ленина, водитель свернул на боковую улочку и загнал внедорожник на платную стоянку позади высоченного офисного здания.

— Ну все, — обернулся он к нам, — дальше своим ходом.