Дочь Водяного

Константин Щаславович помолчал, видимо, раздумывая, как еще подступиться:

– Я навел справки, ты вроде пока не зачислен в штат. Если я похлопочу, тебя не только в любое печатное издание примут, но и на телевидение хоть ведущим возьмут.

– Благодарствую, – кивнул Михаил, понимая, что означает эта вежливая попытка подкупа. – Но, думаю, не стоит беспокойства.

Едва Гелендваген скрылся в тайге, с реки раздался шум моторки, и Михаил обрадовался ему больше, чем благополучному прорыву из засады в недавней военной командировке.

Андрей не только привез все необходимое по кафедральному списку, приколов к нему стопочку чеков для отчета, но и купил уже на свои недорогое, но симпатичное ситцевое платье и еще кое-что по мелочи, вызвав у Ланы явный восторг.

Как истинная женщина, она тут же принялась со знанием дела примерять обновки. Михаил даже в какой-то момент засомневался, а не ошибся ли он. Впрочем, проведя ночь под кровом человеческого жилья, Хранительница тайги стала ближе к людям.

Вот только, едва они с Андреем и Кузьмичом вышли разгружаться, оставив ее прихорашиваться, из избы раздался истошный крик. Михаил на этот раз вбежал первым.

Как он мог забыть про зеркало? Этот бесконечный лабиринт отражений, уводящий порой в такие миры, куда далеко не каждый шаман решится сунуться. Не просто так в деревенских избах зеркала либо держали в сундуке, либо украшали рамы оберегающим узором более богатым и причудливым, нежели наличники окон.

И вешали рушники, на всякий случай закрывая обманчиво ровную гладь, не только когда в доме лежал покойник. И вовсе не потому, что опасались впасть в гордыню.

Зеркало в избушке Кузьмича не имело на раме узоров, и из-за мутной глади фабричного стекла с полустертой амальгамой, отражавшей сейчас какое-то темное подземелье, к Лане тянулся Константин Щаславович. Еще до того, как Михаил достал дудочку, выползень исчез, и зеркало, словно опомнившись, вновь вернуло отражение немудрящей обстановки избы, испуганного лицо Ланы и осунувшейся физиономии самого Михаила.

– Да все в порядке! – успокоил он вбежавшего следом за ним Андрея, воровато втыкая в деревянную раму зеркала булавки. – Лана просто паука испугалась.

– Да нет у меня тут никаких пауков, – обиделся Кузьмич.

Лана благодарно пожала руку Михаила, но потом все равно нашла утешение в объятьях Андрея.