Дочь Водяного

Следующая ночь началась вороньим граем и воем волков, а из леса потянуло серой, точно по полигону проходил не просто лаз, а протекала речка Смородина, и из-за Калинова моста в людской мир перла разная потусторонняя гадость. Что, впрочем, не было так уж далеко от истины. С полигона выкатилось на гусеничном ходу что-то циклопическое и уродливое, бряцавшее ржавыми цепями, скрежетавшее насквозь проржавевшими шестеренками списанных на свалку механизмов, ощеренное сотнями лезвий вгрызающихся в тело тайги бензопил. Оно проехало по стационару, не повредив щитовых домов, и вгрызлось в очерченную Михаилом преграду, увязая в ней, но не оставляя попыток проделать брешь.

Мертвые вороны и волки следовали за механизированным монстром.

Михаил поднес к губам дудочку, но, едва он начал наигрыш, на его голову обрушился сокрушительной силы удар: монстр выкатил стрелу с гирей для забивания свай и теперь пытался пробить заслон, нанося удары сверху. Хорошо, что он не мог воздействовать на предметы реального мира, иначе Андрею и Кузьмичу, крепко спавшим в избе, точно пришел бы конец.

Михаил сейчас находился на грани миров, поэтому его вбило в землю по щиколотку, но он только сплюнул кровь, набрал побольше воздуха и продолжил играть.

От второго удара он ушел в землю по колено. Перед глазами двоилось, пальцы не слушались. Хорошо, что мокшанская флейта-нюди, служившая прообразом его шаманского инструмента, в отличие от гобоя не имела сложной системы клапанов. Впрочем, третьего удара Михаил бы не пережил. К счастью, его не последовало.

Фульгурит

Небо разрезала гигантская зарница, и ее стрела ударила прямиком в монстра. Михаил едва успел увернуться от разлетевшихся по всему стационару обломков, а акустический удар его повалил с ног.

За первой зарницей последовали другие, а еще через миг разверзлись небесные хляби, и на землю рокочущим водопадом хлынули потоки сильнейшего ливня. Русалки-берегини не просто так считались покровительницами дождевых облаков. И теперь от живительной влаги все мертвые вороны, волки и другие порождения Нави таяли с жутким шипением, точно пластилин от солнца или ткань от соляной кислоты.

Михаил в неизъяснимом восторге подставлял дождевым струям лицо, купался в них, набираясь сил и очищаясь от скверны. Лана оказалась не настолько беззащитной, а ее магия умела исцелять.

Михаил чувствовал, как уходит ломота из мышц, как соленый привкус крови во рту сменяется приятным послевкусием, точно от отвара зверобоя или травяного чая.