Несколько шагов, чтобы исчезнуть

− Теоретически,− спросил он, − группа, находящаяся здесь, рискует?

Баффин вытаращился на него.

− Ну... теоретически... минимальный статистический риск... не выше, чем на трассе.

Я заметил, начальник ни разу не назвал его по имени. Впрочем, если бы и назвал, едва ли оно было настоящим.

− Что касается меня, − процедил мистер Альбин, − я рискну своей ничтожной жизнью ради этих кадров. Будьте любезны, освободите проход. Любопытство можете удовлетворить и позже, из выпуска новостей.

Безымянный представитель вспыхнул вареным раком, Баффин, как ему казалось, незаметно пожал плечами: эльф, мол, что с него.

.. И мы взмыли в воздух, на виражах со всех сторон озирая призму обреченного штурму здания. Пусто. Квартал обнесен желтой лентой и оцеплен. Впрочем, в зону под снос и без того вход запрещен.

В транспортном отсеке вышколенного дракона можно стоять, даже не держась за поручни: настолько ровен его ход. Приданная группа захвата рядком сидела вдоль окон, набрав полные рты капсул − на всякий случай. Дерек расположился в головах, зажав в руке переговорную раковину.

Альбин перебросил на грудь хрустальное яблоко, похожее на увеличенный, извлеченный из глазницы глаз, готовый фиксировать все, что будет происходить. Из всех нас эльф ближе всех держался к проемам. Дьявольская раса.

Холодный верховой воздух пронизывал отсек: вдоль− по направлению движения, и поперек − нагнетаемый взмахами могучих крыльев. Клубок сквозняков крутился тут такой, что даже я знобко поежился. Рохля предусмотрительно надел свитер.

− Давайте! − сказал шеф в раковину, и все мы уставились вниз.

− Займите позицию, Бедфорд.

«...и только попробуйте мне что-нибудь выкинуть!» Не надо быть троллем, чтобы перевести интонацию в слова.

Подчеркнуто неохотно Рохля снял лук с плеча, наложил стрелу. Внешне расслабленный, почти сонный, внутри − тугой трепещущий комок нервов. Но это видел, пожалуй, только я, да вот еще Альбин все косился через плечо с несомненным и каким-то извращенным интересом.

Первые минуты, когда мэджик-масса «подушки» вырывается из коммуникационных каналов, зрителям не видны.

Заполняются подвалы, цокольные этажи, на гребне волны барахтаются крысы, но все это происходит пока внутри здания. Потом наше здание словно задымилось, со стен посыпалась штукатурка, из всех щелей потянулись струйки летучих мышей, неизменно облепляющих любые постройки, пустующие хоть неделю. И мне показалось, я услышал испуганный крик из самых недр. Детский или, может быть, женский.