Восток - дело тонкое

Николка молод, горяч, да ещё оборотничество меняет черты характера. В волчьей шкуре сержант может наделать глупостей. Ингелнй был учеником шамана, но всё, на что способен вольнонаёмный удэгеец, это отогнать мелкую нечисть от костра. Что-то похожее на огни Святого Эльма или не набравшего полную силу брауни. Сам же капитан госбезопасности, кроме джиу-джитсу, владел редким видом единоборств — окинава-те, разбирался в практиках ци-гун и достаточно глубоко изучил оккультные науки, чтобы создать себе защиту от чужого волшебства.

«Я готов. Вперёд!» — отдал он мысленный приказ самому себе.

В этот же миг волк и пёс зарычали почти одновременно и повернулись вправо, вздыбливая шерсть на загривках.

У ближайшей сосны стоял старый китаец с плетёной корзиной за плечами. Сухонький, сутулый, с редкой бородёнкой. В линялой рубахе-ханьфу, безрукавке мехом наружу и конической шляпе-чжули. На коленях травяные пятна. В руке палочка — панцуй-цянь-цзы.

— Сяо Ченг? — на всякий случай спросил удэгеец.

— Сяо Ченг, Сяо Ченг.

— Вы арестованы! — громко проговорил Зембович. И повторил фразу по-китайски, на чистом путунхуа.

Старик удивлённо вскинул кустистые брови и попятился.

— Вы арестованы! — решительно сказал капитан госбезопасности и положил ладонь на рукоять нагана. — Сопротивление бесполезно! Поднимите руки!

Ва-панцуй продолжал пятиться, что-то быстро-быстро рассказывая по-китайски. Ещё немного и он скроется в лесу.

Оскалив клыки, волк двинулся к нему, забирая вправо, чтобы отсечь от густого кустарника.

Ингелей скинул с плеча берданку.

— Стой! Стрелять буду! — Зембович рванул наган из кобуры.

Сяо Ченг вскинул руки вверх, распрямляясь. В его пальцах мелькнула панцуй-цянь-цзы, описала малый круг... С неба сорвался тугой вихрь воздуха, устремляясь к агентам спецслужбы, словно хобот разъярённого слона. Гигантского слона, величиной с крейсер «Аврора».

Зембович крякнул, бросил револьвер и швырнул навстречу заклинанию ониксовую фигурку орла с распростёртыми крылами.

Вспышка! Хлопок!

Вихрь развеялся, только закачались ветви сосен вокруг фанзы.

Ингелей выстрелил.

— Живьём брать! — рявкнул Зембович.

Но Сяо Ченг не собирался подставляться под пули. Он двигался так быстро, что удэгеец тратил патроны зря. А панцуй-цянь-цзы продолжала рисовать в воздухе сложные узоры. Дрожала земля.

Иртыш, прижав уши, ползком убрался с поляны. Никто и не подумал осуждать его за отступление.