Есть ли у Города душа? (Второй черновик)

Такие с дремотным видением будут два часа возиться. Верите ли, Инспектор, учителю Ани хватало минуты, чтобы выплести самый сложный сон. Нет-нет! Не смотрите с таким осуждением. Сны это не кошельки. Один-два сна у человека пропадет, еще с сотню останется. Да и разве можно считать, что человек потерял сон, если бы он его даже и не вспомнил утром?

– Закон говорит...

– Закон! Сегодня один, завтра другой, а искусство вечно. Разве можно позволить искусству умереть из-за какого-то временного закона? Хотя, что я могу об этом знать? Я держу себе лавочку, вожусь с голубями и ничего не нарушаю.

Нина принесла из подсобки чайник, поставила его на высокую подставку на подносе. Два голубя, по всей видимости, хорошо выдрессированные, принялись по очереди дышать на дно чайника струями огня.

– Разве почтовыми голубями можно торговать? – спросил Том с подозрением. – Я думал, они все в городской собственности.

– Мы и не торгуем почтовыми дра... голубями. Мы их выдаем на прокат.

Для очень частных переписок, деловой корреспонденции и прочего, – улыбнулась Нина, – городская почта не может позволить себе содержать сразу всех почтовых голубей. А работать им где-то надо. Иначе они от безделья все тут спалят.

– Очень почетное ремесло и очень уважаемые люди, – поддакнула Аня. – И никто лучше них о драконах не позаботится.

– О голубях, – поправил ее Том.

Никаких драконов никаким городам не полагалось, и все документы ясно говорили, что в Городе были почтовые голуби и никаких драконов.

Видеть иное было не только ошибочно, но и преступно.

– О голубях, так о голубях, – пожала плечами Аня.

Чайник мелко задрожал, из носика полился бледно-серый дымок, и вскоре уже в белых кружках с узким зеленым кантом заплескался чай. Почтовым голубям тоже досталось несколько блюдец кипятка.

И когда через час они наконец-то вышли из спокойствия «Почтовых принадлежностей» в праздничную городскую суету, Том не смог притворяться, что может сердиться на эту весьма и весьма подозрительную пару.

– Замечательные люди, – был вынужден признать он, рассовывая подаренные Ниной конфеты по карманам, – почему ты не попросишься к ним на работу? Они тебя точно примут. Они тебя любят.

– Ты ничего никогда не понимаешь, – ответила Аня резко, – они мне и так помогли, не хватало только сидеть у них на шее! И я люблю свое ремесло.

«Искусство», – хотел поправить ее Том, но вовремя опомнился.