Автопортрет с отрезанным ухом

— Я посмотрю, Ксюш, хорошо? Если будет с выменем, принесу тебе.

— Да, — протянула она. Глазки у нее светились.

В общем, удовлетворения от процесса раздачи подарков я не получил. Плюс теперь передо мной стоял сложный выбор. У меня еще оставались игрушки, я мог бы принести одну той женщине, похожей на индейца, а другую Землянике. Правда, коровки с выменем у меня не было, но какого-то другого друга я мог захватить. Но это поставило бы меня в очень опасную ситуацию. Мне могло не хватить игрушек для девочек с острого этажа.

А там обид и слез было бы еще больше.

В любом случае это была проблема Жени не этого момента. Мне нужно было бежать на этаж, на котором я работал сегодня, раздачу игрушек пока пришлось отложить. Ждать мне суда еще весь день.

Я был так сосредоточен на игрушках, что напрочь забыл, что сегодня мы с Олей работаем на разных этажах, и я намеревался заскочить к ней в кабинет. Теперь я остался один на этаже из всего медперсонала, медсестры сюда приходили только кормить девочек лекарствами.

То есть Оля появится, но по опыту я знал, что, пока она делает уколы и раздает таблетки, Оля жутко серьезная, к ней вообще не подступиться.

Поэтому я написал ей.

«Напишешь, когда соберешься выходить на улицу покурить? Хотел кое-что спросить».

Что именно, мне еще предстояло придумать.

Она, видимо, уже была жутко занята, поэтому ответила не сразу.

«Ты один на этаже работаешь сегодня. Тебе нельзя оставлять свой пост».

Блин. Тем не менее я тешил себя надеждой, что она увидела расписание не случайно, а намеренно посмотрела, где я сегодня работаю.

Я провозился, поэтому с жительницами этажа я толком не успел познакомиться и даже рассмотреть, мне нужно было срочно раздавать завтрак. Единственное, что я сумел отметить: этот этаж был еще тише, тут были, в основном, женщины старше моей мамы. Еще не старые, но близились к тому. Не все, конечно, так, в общей массе.

Одна женщина помогала мне раздавать еду, когда большинство уже сидело за столами.

— Все на месте? — спросил я, когда мы уже накладывали последние порции.

Она внимательно осмотрела столовую.

— Беллини нет. Сейчас позову.

— Кого?

В коридоре раздался стук каблуков. Я выглянул туда, и у меня отпала челюсть. На высоченных шпильках по коридору шла шикарная женщина, по-другому было сложно сказать. То есть она была даже слишком шикарная, на грани комедии, но еще не выходя за нее. Ее бронзовый загар светился, а светлые крашеные волосы отливали искусственным серебром.