Автопортрет с отрезанным ухом

Сережа хмыкнул.

— Поколение, воспитанное на смешных картинках в соцсетях и видосах про животных, которые засматриваются до красноты глаз.

Я вдруг почувствовал вину за все поколение, будто бы это лично я за всех листал новости в Вконтакте. Я покосился на фотографию музыкальной группы у Сережи на футболке, у самого-то рыльце в пушку.

— То есть, ты не считаешь, что картинка плюс текст привлечет больше читателей, чем просто голые буквы?

— Я бы выпил за то, чтобы это было не так. Но — твоя правда.

Я ничего не ответил, потому что не понял, проиграл я или выиграл.

Мы еще немного помолчали. Сережа тоже неожиданно совершил попытку начать разговор.

— Я видел твои рисунки.

Обычно после такой фразы люди добавляют «красивые», «интересные» или хотя бы «забавные». У Сережи это была законченная фраза. Я вдруг почувствовал себя жуткой врединой, и мне было необходимо выплеснуть эмоции наружу, пока я не начал разъедать сам себя.

— А я видел твои статьи, — сказал я тусклым голосом, будто бы я полный идиот.

— Ты это уже говорил, — сказал он чуть менее недовольно.

Кажется, он даже смутился. Может, оттого что не был уверен, тупой я или передразниваю его.

Сережа подлил нам обоим кипятка в чашки, сделав чай каким-то совершенно несчастным от бледноты.

Раздался звонок, у соседей залаяла собака, и Сережа пошел открывать. Наверное, Аркадий скидывал обувь прямо на ходу, потому что он почти тут же оказался на кухне. За этот день я настолько привык о нем думать, как о парне в колготках, что увидеть его в джинсах и рубашке было почти так же удивительно для меня, как встретить его впервые.

Без помады его лицо стало не таким агрессивным, будто бы более утонченным, немножко неземным. Взгляд у него оставался очень хватким, а губы едва заметно кривились в усмешке. Даже без колготок в нем оставалась едва уловимая тень порочности. В руках у него был пакет из «Перекрестка», из которого он тут же выгрузил бледную тушку курицы и упаковку помидоров. В пакете оставалось что-то еще, но Аркадий не показал. Это что-то стеклянно звякнуло, когда он поставил пакет на пол.

— Здорово, что ты пришел. То, что ты делаешь, невероятно, — Аркадий пожал мне руку. Как бальзам на душу. Как его называют более неформально? Как приласкает мама? Аркаша?

— Круто, — невпопад сказал я, потому что забыл, как хорошо реагировать на комплименты.

Аркадий повернулся к Сереже.

— Что? Ты же знаешь, если бы я мог, я позвал бы нас к себе, но мой отец не хочет его видеть. Зато взамен я тебе принес еду белых людей.