Автопортрет с отрезанным ухом

Отделение было большим — восемь этажей, по которым мне придется путешествовать в течение двух месяцев. В первый день меня отправили на такой этаж, на котором, кроме санитара, должна была дежурить и медсестра. Его называли острым. Мне хотелось представить себе помещение, где половина углов острая, но что-то мне подсказывало, что такое название он получил по другим причинам.

Мне выдали специальный, почти волшебный психиатрический ключ, на который запирались все двери. С одной стороны он был как гайка, с другой — как отвертка.

Универсальный ключ от всех дверей. Когда я поднялся по лестнице к нужному этажу, я вдруг почувствовал себя женой Синей Бороды, которой не стоит открывать эту загадочную дверь.

Когда я зашел и стал оглядываться в поисках медсестры, фигурки вокруг показались мне по большей части маленькими и хрупкими. По крайней мере, они больше врезались в мою память, потому что именно они и начали двигаться в мою сторону. Меня обступили девочки будто бы моего возраста или даже младше, среди которых, казалось, есть и несколько мальчиков, хотя я, вероятно, был не прав.

Должно быть, я так подумал, потому что большинство из них были коротко стрижены.

— Эм, здравствуйте, — мне стало чрезмерно неловко, будто бы халаты и короткие волосы делали их голыми передо мной, — Не подскажете ли вы мне, где найти медсестру?

Женя, ты переборщил с официозностью, заканчивай.

— Вон там, — сказала одна.

— Она в кабинете врача, — сказала другая.

А еще две девочки потянули ко мне руки и стали гладить меня по плечам.

Я, конечно, здорово занервничал снова, почувствовал себя неловко. Было неудобно сказать им, чтобы они не трогали меня, пройти мимо, будто бы я ничего не заметил, тоже казалось не лучшим вариантом. Мое замешательство, видимо, побудило их действовать смелее, и еще одна девочка потянулась к моему животу, а потом и вовсе скользнула рукой вниз.

Наверное, я меньше смущался, когда мы с Таней в шесть лет друг друга раздели. Я осторожно перехватил ее тонкую руку и убрал от себя.

— Уже всех очаровал, — услышал я спокойный женский голос. За девочками стояла высокая сухощавая женщина с пучком. Ей бы в белом халате ходить, а не в медсестринской форме.

Я стал пробираться к ней через толпу, ощущая прикосновения рук, и почувствовал себя пророком, спустившимся к людям.

Медсестра завела меня к себе в кабинет.

— Женя, — представился я.

— Александра Тарасовна.

Нужно было назваться, по крайней мере, Евгением.