Автопортрет с отрезанным ухом

Мне стало немного обидно за несостоятельность своей теории, и я решил совершить еще одну попытку.

— А вам сколько лет?

— Ноль лет. Но по паспорту девять.

— Что?

— Мне неправильный паспорт выдали. Я пришла в контору, а там все напутали, дали мне не мои документы. Фотографию вставили мою, я ее еще делала в магазине, где еще цветы, а все остальное напутали. Девять лет мне по документам, это, конечно, уже не исправить.

Звучало немного жутковато. Может быть, если бы она не была женской версией Эйнштейна, а обладала тощей бледной фигурой и длинными черными волосами, я бы даже испугался.

— Если вам на самом деле ноль лет, то вы, что ли, только родились?

— Я родилась в тысяча девятьсот пятьдесят пятом году одиннадцатого марта на планете Лимон. Потом я села в батискаф и прилетела сюда, и мне снова ноль лет было. Там все было хорошо на Лимоне у всех.

Если на планете Лимон все было хорошо, то, что же вы сюда прилетели? Я бы на ее месте там и оставался. Целая планета, где у всех все хорошо, надо же.

Зачем искать себе проблем среди землян?

— А зачем вы на эту планету прилетели? — мне было искренне интересно.

— А я фильмы снимаю для Голливуда. Я написала двести сорок четыре книги, а теперь я кинорежиссер. Это неправильно говорить, будто я режиссер, это только в театре, а тот, кто кино снимает, тот кинорежиссер. Ты запомнил?

— Буду иметь в виду.

Гусеву от меня забрали, но я рассчитывал потом еще послушать историй о планете Лимон.

Несколько часов все было относительно тихо. Были прецеденты, которые заставляли мое сердце колотиться от волнения, но мне казалось, что скоро я к такому привыкну. Несколько раз какие-то девочки снова гладили меня, Лунева все смотрела на меня и хотела курить, даже после того как ее сводили на улицу, какая-то женщина обозвала меня сосунком, а у другой тряслись руки и ноги, и мне было немного страшновато. Еще я стал свидетелем того, как одна пациентка говорит, что переломает забор и сбежит, но она шептала это себе под нос так тихо, что я решил никому не сообщать, ведь этот секрет я подслушал совершенно случайно.

Но потом случился действительно пренеприятнейший случай. Я сидел в коридоре, наблюдая за девочками и, словно школьник, старался не обращать внимания на то, что Лунева пилит меня взглядом. Вдруг я услышал душераздирающий крик, и, несмотря на наше короткое знакомство, я сразу понял, что он принадлежит Фадеевой.