Автопортрет с отрезанным ухом

Наутро она сделала мне манку, как в детстве, все у нас снова было хорошо, хотя она еще и сердилась.

Это был приемлемый исход, потому что перед работой меня охватил какой-то мандраж, лишние переживания только усилили бы его. Вроде бы все было хорошо, я шел туда с добрыми намерениями и к тому же с большими планами по поводу Оли, но все равно не мог избавиться от тревоги. Пока курил, я написывал всем подряд, кто только мог мне ответить. Даже Никите, он прислал мне фотку, где он на какой-то крыше, откуда видно половину Амстердама.

Сложно было пробраться наверх, но это того стоило, написал. Пришлось зайти в Инстаграм и полайкать его Нидерланды.

Сегодня я работал на другом этаже, здесь были совершенно незнакомые мне люди, но главное — здесь дежурила Оля. Я сразу не встретил ее, мое прибытие в новое место началось с довольно неприятной фразы:

— Вы издеваетесь надо мной?

Ее фамилия была Румянцева, как я потом выяснил. Ей было около сорока лет, она была худенькой маленькой женщиной в очках с каре (но: волосы были светло-русыми).

На ней была короткая джинсовая юбка, как на девчонках из начала двухтысячных, розовые колготки и короткая блузка.

— У меня там квартира стоит, не уплачена. Все цветы завяли! И мужчина есть! Я вам тут не шизофреничка и не нянечка, чтобы детишек развлекать.

Как неловко.

— Эм, извините, — сказал я.

— Когда меня выпишут? Я просто хочу знать, когда меня выпишут?

Она была сердитая, готовая разораться или расплакаться.

— Этот вопрос вам лучше задать врачу.

Ну а что еще сказать? Никогда, ты лишена дееспособности и оформлена в интернат? Да к черту, не хотелось мне быть плохим гонцом.

Я прошелся по этажу, на противоположном конце меня ждали, наоборот, теплые слова.

— Вы у нас новый санитар? Какой вы молодец, какой красивый, умный, сразу видно — хороший. Удачи вам в работе. У нас здесь все хорошо, сами убираемся, моемся, помогаем во всем. Идите, посмотрите, как я кровать убрала, как чисто у нас в комнате. Скоро сын придет, меня навестит, он тоже умница, как вы.

Как мне было приятно, сразу и самооценка поднялась, и я почувствовал себя таким, как она и сказала, — хорошим.

Женщину звали Власова, у нее была очень вежливая хорошая улыбка на остекленелом лице, ярко накрашенные губы, высокий хвост на голове, как у первоклассницы. Я пошел за ней, и действительно, какая же аккуратная кровать и тумбочка. Больше личной мебели у них особенно не было. В палате на несколько человек — общий стол, шкаф.