Автопортрет с отрезанным ухом

Дядя Вася связывается со мной по радио, я иду на кухню, выхожу через зеленую дверь, и там тоже кухня, только уже наоборот, как в отражении. Так я в космос попадаю, потом спасаю людей.

Я живо представил, как она попадает в параллельный мир, где все почти такое же, да только искаженное поверхностью зеркала. Неплохой бы фильм получился.

— А как обратно возвращаетесь? Тоже через зеленую дверь?

— Чтобы вернуться, нужно умереть там. А потом я возвращаюсь, когда мне двенадцать лет, и проживаю свою жизнь с этого возраста заново.

Вот эта интересная жизнь, многие могли только мечтать о таком. Я вспомнил о своей миссии и подумал, как бы я мог отрезать ухо у такого великого человека. То есть правда, я не издевался. Конечно, я не верил в ее историю про космос, но раз ее больной разум породил такую историю, может быть, это означало, что она могла бы тратить свою жизнь, умирать снова и снова ради исправления своих ошибок и спасения чужих жизней?

В целом-то не все у нее так плохо было. Может, она правда ощущала себя героиней.

Жалко только, что винилась то ли за двенадцать, то ли за пятьсот человек.

Потом ко мне подошла Румянцева, она уже за завтраком была спокойной, а сейчас стала и вовсе интеллигентной по виду.

— Вы извините, что я так с утра, просто уже не знаю, к кому обратиться. Я же тоже женщина, у меня свои потребности есть, а у меня тут даже своей зубной пасты нет, стреляю у девочек и зашиваю себе колготки постоянно.

Это, конечно, ужасно. Про колготки я ничего не мог сказать, а вот без зубной пасты я бы точно жить не хотел.

Как целоваться, если зубы не чистить? Можно было бы подумать: да а с кем тут целоваться, но до меня дошли слухи, что некоторые девочки тут встречаются с мужчинами из другого отделения. Одна вон даже выходить замуж собралась, Оля Сырникова, была у них уже много лет любовь с ее милым. Это была та красивая девушка с грубым голосом, которую я встретил первой в прошлую смену. Об этом мне рассказала лифтерша, пока что мой единственный друг среди медперсонала, поэтому я ей верил.

— Но я, к сожалению, ничего не могу поделать. Но, может быть, я могу вам хоть зубную пасту принести? И колготки?

Конечно, стоило бы обратиться к соцработнику, насколько я понимал, он должен выполнять какие-то адекватные заказы пациентов. Но раз у Румянцевой не было пасты, значит, по каким-то причинам до соцработника ее просьбы не дошли, или он не спешил выполнять заказ.

—Ой, спасибо, была бы вам очень благодарна.