Автопортрет с отрезанным ухом

Там, в небольших горшочках, сделанных из обрезанных пачек молока, росли зеленые остролистые растения. Неплохо их так было. Если бы к нему в квартиру нагрянула полиция, Даня бы сел.

Может быть, это и можно было назвать настоящим безумием. Не то, что стоит в диагнозах у моих девочек, не травмы, искалечившие друзей Аркадия, а вот такое безрассудство. Ну зачем себя так подставлять ради сомнительного удовольствия? Зачем называть своими невестами таких топящих самих себя девушек? Разве был на этот вопрос ответ, кроме как «безумие»?

Ухо бы, конечно, я ему не отрезал.

Да и музыку он играл занятную, Даня потом включил нам видео со своих вечеринок. Я такое не слушал, но сделано было качественно, и я его зауважал. 

Мочка Любы меня тоже не интересовала. Может быть, если бы она была как в массовой культуре, скрюченная от передоза в подвале, тогда я мог бы поразмышлять на эту тему. Но если с ней не случится подобного за полтора месяца, то она не станет моим клиентом. Тем более у всех был шанс выплыть со дна, даже у таких, как в песнях.

Когда вся пицца была съедена, а косяки выкурены, Люба стала что-то нашептывать Дане на ухо. Нам было пора.

— У нас тут есть еще кое-какие дела, надо квартиру убрать, так что рад был повидаться.

Мы все пожали друг другу руки, и мы с Аркашей ушли.

— Ну как тебе, Печорин?

— У них там любовь, как-то не хочется отрезать мочки.

— Да, любовь у них, — была какая-то грусть в его фразе.

— А ты как? — спросил он. Мне не хотелось отвечать на этот вопрос. Там, дома, я сумел развеселиться и расслабиться, а на улице на меня снова накатила тревога.

Но я был мастером переводить тему.

— А что за фотографии с тобой делали?

— Одна знакомая фотографировала. Слушай, а я сразу и не подумал, она же идеально для тебя подходит! Сразу для двух твоих целей. Во-первых, она немного чокнутая, а во-вторых, она в очках и с твоей любимой прической.

А Аркаша был мастером не отвечать на вопросы. Раз эта девчонка могла бы стать моей девушкой, то было очевидно, что какая бы она ни была чокнутая, она не мой клиент, знакомиться с ней я не стану.

Мое сердце было отдано Олечке, но, может быть, это не на веки веков, характер у нее был дурной.

Мы разошлись, а когда я приехал домой и обнаружил, что мамы нет, меня обуяла еще большая тоска. Я стал ей названивать, она как-то нервно сказала, что в гостях у тети Аллы, и у меня закрались ужасные подозрения. Вдруг мама на свидании? Или того хуже, дома у любовника. Или даже в постели. Меня аж дрожь пробрала.