Закон сохранения магии

Девчонки, скрючившись, неподвижно лежали на диване – и то прогресс, а то по полу сильно дуло.

Больше никого в квартире не оказалось. Очевидно, все отправились в лабораторию, а про нас забыли. Нам, наверное, тоже пора уезжать… только я не уверена, что подруги сумеют подняться. К тому же у нас нет ключа -- не оставлять же дверь незапертой. И вообще стоит дождаться хозяев – узнать, как дела у Пашки и убрать лишнее из памяти его родителей.

Тошнота усиливалась. Помимо прочего, я совершенно взмокла от пота – даже волосы висели сосульками, -- и была сама себе противна.

Я отправилась в ванную. Ну, не убьют же меня, если воспользуюсь чужим полотенцем? Как раз чистое лежит на полочке.

Под душем мне стало легче. Я долго стояла, чувствуя, как вода смывает тягостные следы пережитого, унося их в глубины канализации. Перед глазами мелькали привычные видения, но я старалась не обращать на них внимания. Снова непонятные предметы перетекали один в другой, двоились, троились и расплывались. Как там говорила Леа? Мы расшатываем основы нашего мира? А так ли хорош мир, чтобы их немного не расшатать? Интересно, теперь, когда мы откровенно нарушили запрет и не можем сослаться на его незнание, нас накажут? Мне почему-то было все равно.

Я вдруг увидела собственную судьбу словно чужую – тонюсенькую ниточку в масштабном полотне. Выдерни ее – ткань не пострадает. И лишь если дернуть сразу за несколько, появится прореха…

Вдоволь пофилософствовать не довелось – послышался звук открываемой двери, тихие голоса.

Вернулись! Онкомаркеры, конечно, еще не готовы, а вот результаты УЗИ сообщают сразу. Я окинула взглядом узкие джинсы, в которые мне влажной ни за что не влезть, быстро промокнулась полотенцем и, завернувшись в него, благо, оно большое, выскочила в коридор.

-- Что? – жадно спросила я… и осеклась, почувствовав на себе пристальный взгляд.

Помимо Пашки с родителями в прихожей стоял незнакомый мужчина. Невысокий (я сейчас автоматически обращала внимание на данный факт, поскольку вчерашнее покушение совершил некто рослый), немолодой – лет пятидесяти, худощавый, в очках, с подчеркнуто интеллигентным лицом доктора Чехова во второразрядном спектакле или ведущего культурной программы на телевидении.

Мужчина оценивающе смотрел на меня, и я вдруг поняла, как выгляжу: босая, в полотенце, с мокрыми спутанными волосами. Я чуть было автоматически не усилила Дар – нечего всяким посторонним типам считать меня чучундрой, -- но вовремя сдержалась.