Стихия Смерти: Безумие Короля

– И чем же, малышка?

– Просто тем, какой ты.

– И какой же я? – Велимонт настойчиво заглянул ей в глаза, чем немного смутил ее:

– Ты просто сводишь меня с ума...

– И как именно?

Велимонт усмехнулся и сжал ее талию руками так, что по телу у нее побежали приятные мурашки, с головы до ног. Лорен забылась, закрыла глаза и тяжело выдохнула:

– Вот именно так…

Тот, не отступаясь, приблизился к ней настолько, что их губы почти соприкасались, но он специально медлил, мучал ее, без конца прикасаясь к ней так, что ей хотелось все больше и больше.

И, как назло, почти все огоньки в подвале погасли, еле-еле освещая пространство вокруг, и они оказались в волнующей полутьме, так близко друг к другу. Велимонт, воспользовавшись моментом, использовал свои руки в полной мере, чтобы еще больше свести ее с ума, и его даже не волновало то, что все вокруг наблюдают за ними.

– Ты любишь все форсировать, да, Велимонт? – зачарованно шептала Лорен, обвивая руками его шею.

– А ты любишь, когда я форсирую, – парировал он, загадочно улыбаясь.

Балор и Кэтрин к тому времени спустились ненадолго в подвал, заметили всю эту потасовку с Василисой, Раймоном, Лорен и Велимонтом, и спорили между собой, чем же это, в конце концов, закончится. Все эти интриги немного увлекали их, потому что во времена их молодости у них не было таких приключений. Была только опасная запретная любовь, и бесконечная погоня, от которой им приходилось постоянно убегать.

– Посмотри на них, – восхищенно произнесла Кэтрин, – Еще немного – и этот подвал взлетит на воздух.

– Мы тоже были такими, – согласился Балор, – По-своему.

– Но у тебя есть кое-что такое, чего ты не растерял до сих пор, – продолжила Кэтрин, – Ты все еще пользуешься своим обаянием. Тебе ничего не стоит вот так же соблазнить меня, потому что в тебе играет та же тьма, тот же азарт. Он перенял это от тебя. Но, все же, это не мешает мне восхищаться этими чертами и обожать это в тебе.

– А, знаешь, что я так люблю в тебе? – ответил маг смерти, – Ты сочетаешь в себе и свет, и тьму.

Ты любишь и то, и то, и принимаешь все это. Ты не боишься смешения, ты лишь боишься однообразности, что все станет или слишком черным, или слишком белым. И это я люблю в тебе больше всего. Это безумно манит меня к тебе.

– Я заметила это еще тогда, когда мы впервые столкнулись, – улыбнулась Кэтрин, – Тебя всегда тянуло ко мне. А мне всегда нравилось то, что в тебе есть некая чертинка, хотя ты всегда стараешься быть добрым и справедливым. Но тебе просто не скрыть ее.