Цена небрежности

Рэм не видел циклопов, но из рассказов наставников представлял, как могут выглядеть эти легендарные чудовища. И Торошка циклопом не был. Огромный глаз со странным двойным зрачком располагался не на покатом лбу, не в центре лица, а где-то сбоку. С другого бока находился крупный мясистый нос. Ниже глаза и носа нашлось место и перекошенному щербатому рту, из которого сочилась тоненькая струйка слюны.

– Я хачу! Ига-а-ать! – перекошенный рот открылся, позволяя словам вместе с клочьями пены вырваться на волю.

Топор улетел куда-то прочь.

Рыжая дернулась, обернулась и собралась было рвануть обратно к группе, но запутавшись в ногах рухнула на землю. Не удивительно: бежать было некуда. Из черного дома выходили жители деревни и строились почти ровными и при этом скособоченными рядами.

– О боги… – выдохнул Рэм. Почему-то в этот момент ему расхотелось узнавать, как зовут Богиню, которой поклоняется Ланс. Воину захотелось оказаться как можно дальше от Переки, от ее жителей и от их проблем.

Лианг вытащил кинжалы, оскалился и, судя по всему, собрался убивать всех встречных-поперечных. Лицо Йерка выражало крайнюю растерянность. Мичи пристроилась за спиной Ланса и прикрыла глаза. Девушку била нервная дрожь.

Ланс не испугался. Он как будто ждал чего-то подобного. Жрец сделал шаг вперед и выкрикнул:

– Славься Богиня! – голос Ланса звучал ровно, уверенно, словно он давно готовился к этому моменту.

– Славься! – хором ответили жители Переки.

– Хачу ига-а-ать! – в громогласном хоре слышалась некоторая дисгармония.

– О Великий! – над толпой взвился голос Груна. – Ты пришел спасти нас!

Последний возглас подхватили и другие жители деревни. Какая-то криволицая деваха повалилась на землю и стала биться в припадке.

Первоначальный испуг ушел, забрав с собой отвращение, и Рэм с какой-то странной отрешенностью смотрел на деревенских. Среди них не нашлось ни одного нормального: кривые, косые, горбатые – и это в лучшем случае! Карлики и расплывшиеся толстяки, безглазые и безносые, с огромными зубастыми ртами и без ртов вообще, с язвами и с ороговевшими наростами, еще похожие на людей и почти потерявшие человеческий облик.

Взгляд Рэма задержался на девушке, чьи длинные блестящие волосы обрамляли ангельски красивое лицо, на котором лучились прекраснейшие голубые глаза и манили изумительные горящие кармином губы.