Цена небрежности

И кому теперь могли пригодиться странные картины, треснутые вазы, черепки, непонятные безделушки? Нужные вещи? Ха! Обычный хлам, место которому у старьевщика.

А этот Эрланд Гронт? Высокий, импозантный мужчина, лет пятидесяти. Красивые ухоженные бакенбарды. Худое лицо с гладкой – ни малейшего изъяна – кожей. Доброжелательная улыбка. Черные внимательные глаза. Легкая проседь в густой шевелюре. Длинные, гладкие пальцы, почему-то вызывающие впечатление змеиного клубка. При взгляде на хозяина лавки Рэм испытывал какое-то непонятное раздражение.

– Нет? – Эрланд Гронт нахмурился, вгляделся в Рэма, и недовольно скривился. – А-а-а… Дети Небес. Да, скорей всего вы здесь ничего не найдете.

– А я нашла! – обрадованно сообщила Мэри Сью. – Смотрите какой череп! Он даже смеяться может!

– Он вам нужен? – недовольная гримаса застыла на лице Эрланда Гронта. – Берите его и выметайтесь из моей лавки.

– А деньги!

– Бесплатно! Берите его и уходите! Ну же!

– Так неинтересно, – вздохнула Мэри Сью и, надувшись, положила череп на прилавок.

– Лучше я к вам в другой раз загляну.

– Лучше не надо, – процедил хозяин лавки. Его глаза опасно блеснули, и он повторил. – Лучше не надо.

– Какой же он вредина, – заявила Рыжая, когда дверь с силой захлопнулась за ней. Колокольчик с той стороны почему-то промолчал, словно какой-то невидимка придавил ему язычок.

– Да, мне он тоже не понравился, – сообщил Рэм и замер: рядом с лавкой стоял Ланс и со странным выражением лица разглядывал витрину.

– Долго вы там, – Ланс посмотрел на вышедших из лавки и дружелюбно улыбнулся.

Эта улыбка не раздражала Рэма. Она выглядела естественной, приятной и такой родной, такой домашней!

– Так получилось, – пожал плечами Рэм. – А что случилось? Неужели нам выдали задание?

– Нет, не задание, – покачал головой жрец, продолжая улыбаться. – Пойдем броню тебе заказывать. И не только тебе.

***

– Интересно, – протянул мастер-бронник, изучив хитиновую пластинку. Одна рука крепко сжимала кусочек саранчи, а вторая поглаживала седую, местами подпаленную бороду.

Сосредоточенное выражение застыло на лице мастера. Он долго, очень долго смотрел на пластинку и шевелил губами. Наконец мастер перевел взор на Ланса. Под седыми, нависающими бровями молодо сверкнули черные глаза:

– Сколько их у вас? – голос мастера-бронника задрожал. Чуть-чуть. Почти незаметно. Чувствовалось, ему не терпится отобрать у Неудачников все хитиновые пластинки и моментально пустить их в дело.