Путь Брахмана

Старый Фи вытер вытекшую из носа калю крови и был готов пуститься в хромое бегство, но в клубах пыли показалась одинокая девичья фигура. Она шла неспешными, уверенными шагами, полностью обнажённая, покрытая слоем серой, каменной пыли. Колдун узнал в этом стройном силуэте вожделенную беглянку и облизнулся в предчувствии вкуса её юной, полной жизненных сил души. Поглотив её, он сможет создать себе новую гончую взамен погибшей, а может быть даже ещё и третью

— Взять!

Монструозная псина зарычала и ринулась к беззащитной Кате, степенно продолжавшей своё безмолвное шествие.

В грациозном прыжке чудовище разинуло зубастую пасть, нацелившись на грудь, но едва коснувшись девушки, развалилось на части, словно бракованная кукла, и бесследно растаяла, так и не упав на землю.

— Нет! Томо! — Фи упал на колени. Грудь болела, тело охватило страшное недомогание, а из ноздрей вытекали струйки густой крови, опускаясь на губы и подбородок. Он поднял глаза на приблизившуюся девушку и обомлел.

Синяя звезда, прежде горевшая на Катином лбу, обернулась чёрным светилом, затмевавшим своим бесконечно тёмным сиянием все краски мира.

Девушка была прекрасна, великолепна, невероятна, безупречна! Теперь старый Фи желал её душу стократ сильнее, но глубочайшее почтение и всеобъемлющий страх склонили его голову к её ногам в нижайшем поклоне.

— Милостивая госпожа, прошу простить меня, ничтожного раба, недостойного грязи с ваших ног, что по глупости своей посмел на вас покуситься, — пролепетал он, не смея оторвать лоб от брусчатки.

— Встань — в своей голове он услышал два властных голоса: один звонкий женский и второй, столь низкий и гулкий, что он мог исходить только из самой тёмной и всеобъемлющей бездны. Катя подняла руки и протянула их к почитателю, предлагая ему упасть в её нежные объятья. Дивясь щедрости своей повелительницы, Фи, рыдая от счастья, поднялся с колен и шагнул навстречу. — Прах ты и в прах возвратишься.

Тело колдуна охватил сухой, обжигающий ветер, вырвавшийся в мир живых из адских жаровен.

Пиджак и штаны рассыпались на нити, но и они в одночасье истлели, обратившись в пыль. Кожу изрывали морщины, на ней появлялись коричневые пятна, тело стремительно худело, тощало, ссутулилось, каштановые волосы съела платиновая седина. За долю секунды мужчина прожил оставшиеся ему двадцать три года жизни и обратился, скрюченной мумией. Но и после этого останки продолжили истлевать. Первой с него слетела иссохшая кожа, затем окаменевшие мышцы и сгнившие органы.