Под чёрным солнцем

— Вы что, серьёзно? Хотите добровольно отправиться в тот мир? — Н’дия ошеломлённо повернулась к землянам.

— Да, — спокойно ответил Страж Вихрей. — Может быть, полный квартет Стихиалей всё-таки сможет проложить обратный путь оттуда? Кстати, Н’дия! Зачем ты вчера этого эггла так кромсала? Он давно уже сдох, а ты всё орудуешь штыком.

— Ты бы ещё не так орудовал, если бы кто разрушил весь твой мир! — огрызнулась фея Воды. — Была счастливая девочка, да только эггла с г’вара плохо, когда кому-то хорошо! Родных моих убили, страну захватили, а теперь и из родного мира изгнали… Да! — вспомнила она.

— И почему я не удивляюсь? — саркастически усмехнулась Б’дана.

* * *

— Приветствую! — поднялась навстречу сестра Нишансилли. — Ты ожидала увидеть что-то другое? — моситланская фея заметила разочарование на лице появившейся Леренны.

— Услышать, — улыбнулась тарлаонка, когда Терона перевела.

— Ведома! — Нишансилли, конечно, удивилась, но быстро справилась с собой и перешла на тот же язык. — Очень старый книжный уосихль, иже и допрежь тепеситов письмом был, а не речью.

— Се обретён мною мир, откуда родом народ мой! — ликующая Леренна бросилась обниматься со всеми сразу.

— Да-а?! Твой народ – отсюда? Но это значит… — моситланка резко осеклась.

— Значит – что? — внимательно взглянула Алина.

— Не сейчас, — Нишансилли останавливающе подняла руку. — Вы все един народ? Да познаю я имена ваши славные!

— Я Леренна, Первая ученица, — тарлаонка, назвавшись, представила остальных гостей. — Народ же не един есмы, миру Стихиалей сих имя Земля, моему же – Тарлаон.

— Тарлаон! — напевно повторила моситланка. — «Всеземелье»! Надо же, целый мир древних уоситов! А ты? — она перевела взгляд на последнюю гостью.

— А я теперь вообще бездомная, — буркнула Б’дана, и Тероне пришлось переводить с р’тена на мешитский, заодно пояснив, что случилось с Ур-Анетом.

— Ты не виновата, — Нишансилли участливо посмотрела на ур-анетскую фею. — Если целый мир хочет гибели, не в силах даже сестёр ордена Пути удержать его.

— Как сказал один мудрец из нашего мира, «отступление попущено Богом; не покусись остановить его немощною рукою твоею. Устранись, охранись от него сам, и этого с тебя достаточно»[1], — добавил Артур.