Ночь великой богини

Нубийская кошка останавливается, и за её спиной замирают полные вечности Стражи, и мостовые грифоны, и каменные адмиралтейские львы, и Подопытная Кошка, и сумасшедшие шемякинские сфинксы, и многие, многие другие — всё воинство, которое она созывает в ночь Великой Охоты.

И призраки. И эрмитажные коты.

— Никто, — шипит богиня, вздёргивая верхнюю губу и показывая клыки, — никто не смеет встать между кошкой и её человеком!.. Ни в эту ночь, ни в другую!

Ангел глядит на неё сверху вниз с сочувствием.

— Луна взошла, богиня. Твари наполняют город, пока ты бродишь по подворотням.

Бастет выпрямляется, и в руке её вместо систра на миг возникает священный посох с черепом шакала, в котором заключено солнце.

— Вы властвуете в душах, — возражает она, ударяя посохом о брусчатку и высекая солнечные искры. — А мой народ создан для охоты. Вы не сможете защитить Город от сумеречных тварей. Только мы. Я и мои подданные.

— А они? — Ангел чуть поводит свободной рукой.

Город словно уходит вниз, разворачивается, будто карта, и богиня видит другое воинство: кариатид и нимф в хитонах и туниках, полуобнажённых атлантов, купидонов, парящих над ними на своих крошечных крыльях, а впереди всех высокую фигуру в доспехах и шлеме с пышным плюмажем, опирающуюся на копьё.

Афина. Воительница Афина.

— Возвращайся обратно в свой зал, — говорит Ангел нубийской кошке. — И не зови львиноголовую, она не поможет. Ты опоздала.

— Когда случилось нашествие тварей, и Город умирал, ты сам позвал её, — фыркает кошка.

— Тогда она спасла вас.

— Только помогла. Но слишком уж трудно её остановить.

Всё верно, но знают про это лишь братские могилы немцев, осаждавших Ленинград, да Пискарёвское кладбище. Сехмет убивает не глядя всех, кто угрожает её народцу. Из людей знала об этом только молодая работница Эрмитажа, которая, плача от страха, смывала с колен и губ древней статуи едва запёкшуюся кровь, — каждый вечер, пока египетские древности пережидали блокаду в подвале.

Потом она, конечно, проговорилась, но ей не поверили — кто же в конце двадцатого века верит в сказки? Но историю не забыли, и эхо ярости Сехмет по сей день бродит по Городу.

— Никто, — шипит древняя богиня, — никто не смеет встать между кошкой и её домом! Ты созвал воинов, великий, но разве они могут поразить бесплотную тень?..

— Возвращайся к себе. Ты опоздала.