Ойме

– Будешь жить в своей комнате, работать у папы, деньги откладывать, а на будущий год поступишь. А может, на работе у папы найдёшь кого-нибудь, там же парни в основном работают.

Всё было на своих местах, окна и двери закрыты. В бывшей спальне – голые стены с ободранными обоями.

– Мам, давай потом…

– Можешь пойти на экономиста, – вошла в раж мама. – Заочно, конечно, но пока поработаешь так. В бухгалтерию я тебя, конечно, без образования не возьму, но папа что-нибудь придумает. Будешь на подхвате. Да хоть уборщицей.

Нам как раз нужна…

– Ну уж нет, спасибо! – Лёка вернулась в реальность, где её снова пытались прогнуть под чужие стандарты. – У меня всё нормально. До вечера. Пока.

Лёка завершила вызов. Устала так, будто смену отработала в выходной. Час пик, когда по Растяпинску снуют толпы туристов. После таких смен всё идёт кругом, только чаевые радуют. Чай. Кофе же!

Ну вот, остыл. Лёка перелила кофе обратно в турку и снова поставила на плиту. В разогретом кофе хорошего мало, но это лучше, чем оставаться совсем без завтрака.

Лёка села за стол и подпёрла щёку рукой. Конечно, жить на балконе не очень-то весело. Но куда лучше, чем в одной квартире с этой Каролиной. Они с Тиной как клоны, будто с одного конвейера сошли – одинаковые густые искусственные ресницы, одинаковый маникюр, даже брови – и те одинаковые. Как нарисованные усы над глазами.

Лёка провела пальцем по собственным бровям, которые выщипывала сама. По выходным, заперевшись в ванной и зажимая в зубах полотенце, чтобы не орать.

Ну да, брови у неё тёмные и густые. А на салон денег нет – каждую копейку приходится откладывать. И волосы она не красит. Хотя цвет вроде нормальный – тёмно-тёмно-каштановый, и глаза такие же. Хотя Тина как-то за спиной обзывала её лохматым пугалом. На себя бы посмотрела, резиновая. Хотя она действительно постоянно на себя пялится – по сто раз на дню зеркало достаёт.

А Август ползает за ней, как паровозик на верёвочке. Наверное, такие девушки парням больше нравятся, чем естественные.

А Лёка даже не красится – не может себе позволить переводить деньги на косметику.

Мама всё про замуж. Да кто Лёку возьмёт – страшненькая, без денег, да ещё не особо сообразительная. Все так говорили. Всю жизнь. Вот она и привыкла, поверила, что родители дадут ей денег на институт. А, ну да – она же не особо сообразительная. Всё правильно.

Но мама же вышла замуж за папу, а ведь они с дочкой похожи. Мама, конечно, за собой следит – и салоны, и фитнес, и массаж.