Ойме

Перехватив коробку, Лёка спешила домой, потому что ещё нужно было успеть записать Грушу на прививки. По палисаднику, как обычно в хорошую погоду, развалились кошки, а тётя Тамара сидела на лавочке и листала какую-то большую книгу.

– А, Лёнька. Привет. Садись, – кивнула тётя Тамара на лавку.

– Я Лёка.

– Это что ж за имя? – тётя Тамара нацепила очки с толстыми линзами, и теперь смотрела на Лёку огромными глазами.

– Гликерия. Это в честь другой прабабушки. – Лёка поставила коробку на лавку и села рядом.

– А это, – загадочно проговорила тётя Тамара, – альбом с фотографиями. Видишь? Это я в школе. Это на танцах. Это я в Ленинград ездила, а это – на море. А вот это для тебя нашла.

Тётя Тамара, которая в молодости была очень даже ничего, перевернула пару страниц. Подвинула альбом к Лёке. С одной из фотографий на них смотрели две девушки. Они сидели рядышком на фоне какой-то драпировки возле тумбочки, покрытой кружевной салфеткой, и держались за руки. Одна была похожа на тётю Тамару, наверное, её мама.

Лёка взяла альбом из рук соседки. Она в первый раз видела фотографию прабабушки Русалины. Оказывается, они и правда немножко похожи. Только Русалина действительно ярче. И в тысячу раз красивее. Огромные сверкающие тёмные глаза, чёрные блестящие волосы. Черты тонкие, улыбка волшебная. Действительно, мужчины, наверное, от одного её вида голову теряли.

Русалина улыбалась так, будто рада была встрече с Лёкой. Вот сейчас подмигнёт.

Лёка встряхнулась.

– А можно я сфотографирую? – спросила она у тёти Тамары, вынимая смартфон. Соседка кивнула, и Лёка осторожно пересняла старую фотографию.

– Вот, тут ещё свадебная есть. – Тётя Тамара перелистнула пару страниц.

Действительно, Русалина в свадебном платье. Мода, тогда, конечно, была забавной. И лица у людей каменные, это на свадьбе-то. Зато Русалина аж светилась счастьем. Единственная в кадре улыбалась. Лёка пересняла и эту фотографию.

– И ещё вот эта. – Тётя Тамара перевернула страницу.

Здесь Русалина была запечатлена одна. В блузке с вязаным воротничком, приколотым большой брошкой, и в серьгах. Взгляд у неё был гипнотическим.

– Воротник-от она сама вязала, – улыбаясь, произнесла тётя Тамара. – Она вообще рукастая была. Строчила, вышивала, вязала. Дети её всегда самые нарядные бегали. Я твоей бабушке даже маленько завидовала.

Вот, значит, как. А теперь бабушка о своей маме Русалине даже говорить не хочет.