Ойме

Та, что со значком, увернулась, а вот её приятельнице камень начисто снёс голову – она с хрустом отделилась от тела и покатилась по земле, сминая шикарный начёс о слякоть.

И тут Лёка почувствовала, что ноги и руки стали двигаться куда свободнее. Она вскочила и помчалась прочь от бывшей церкви. На бегу повернулась – за ней гналась та, что со значком, а след в след за комсомолкой, словно примагниченное, двигалось безголовое тело второй.

Куда бежать, чтобы надёжно спрятаться? А вариантов-то не так уж и много.

Двор, поворот, арка, машины, палисадник. Забор. Точно, у подъезда по-прежнему нет на месте чугунного люка.

Лёка успела притаиться за машиной, и когда безголовая выскочила на тротуар, Лёка пнула её в ногу над коленом. Тело оступилось и улетело в открытый колодец. Одной меньше. А где вторая?

А она, оказывается, притаилась в палисаднике и готовилась перекрыть отход к подъезду. И тут Лёка вспомнила про грабли, которыми тётя Тамара сгребала листву. Главное – успеть добраться до порога.

Лёка оттолкнулась от земли, кувыркнулась, как в кино, и оказалась у самого входа. Под крыльцом лежали грабли, и Лёка, присев, быстро их достала. Размахивая ими перед собой, не подпускала чудище ни на шаг, пока не встала спиной к подъезду. Потом сделала выпад вперёд и толкнула монстра в грудь. Та попятилась, а Лёка запрыгнула на крыльцо, открыла дверь (почему-то деревянную и без домофона) и помчалась вверх по лестнице.

Стоило забежать в квартиру и захлопнуть дверь, как в неё снаружи что-то бухнуло.

Дверь треснула, но устояла. И что теперь?

На глаза попалась мандала на ветке чертополоха. Лёка подпрыгнула и дёрнула её за нижний край. Божье око стало увеличиваться, закрывая собой всю дверь, которая тряслась под мощными ударами.

Когда дверь слетела с петель, мандала уже стала огромной паутиной, в которую угодило чёрное чудище. Оно билось, как муха, но нити сжимались, формируя большущий кокон. Наконец существо закуклилось, но продолжало конвульсивно трепыхаться, пока нити со скрипом сжимали его ещё сильнее.

В конце концов от чудовища остался лишь дребезжащий нитяной клубок размером с кулак.

Лёка подскочила и наступила на него ботинком. Чавк – и по полу размазалась чёрная клякса.

Лёка шумно вдохнула и проснулась. Оказывается, она лежала в своей постели на кресле-кровати, на спине, будто вытянувшись по стойке смирно. Груша куда-то подевалась.