Ойме

– Так когда Дом культуры-то затеяли, решили, что негоже кладбище тут оставлять. Кости-то вырыли да увезли, а плиты разломали и сделали из них тротуар в сквере. Там ещё и сейчас куски разглядеть можно.

– А что стало со священником?

– Поди вспомни. – Тётя Тамара опёрлась локтем на черенок грабель. – Арестовали его вроде. Точно, в лагерь сослали. Вроде радио американское слушал да какие-то разговоры с молодыми водил. Шпиёнил. Ерунда. Я его помню – ему уж лет сто было, какие тут шпиёны. Он, как церковь-от закрыли, сторожем устроился.

Добрый такой дедулька был, всё нам конфеты раздавал. Идёт – и каждому по конфете, мы как его увидим, сразу подбежим да в линию выстраиваемся. А потом пропал дедулька. Мы ещё бегали, его высматривали. Да не пришёл больше. – Тётя Тамара потёрла рукавом щёку.

Лёка попрощалась и пошла на работу. Через сквер. Действительно, бордюры здесь были отделаны разномастными гладкими камнями. На липовой аллее Лёка притормозила. Сделала вид, что присела завязать шнурок. На чёрном граните ещё угадывались стёртые цифры.

Рядом – кусок с буквами «инъ». А через несколько плиток – «двор». Наверное, это был памятник какого-то дворянина.

Сколько раз Лёка здесь ходила – и ни разу не замечала букв и цифр на плитках. Вот и сейчас – люди спешат на работу или учёбу. Смотрят под ноги. Или в телефоны. Кто-то слушает музыку. И не представляют, что под ногами у них – могильные плиты.

А вот бабушке Русалине вообще никакого памятника не досталось. Стоп. Лёка замерла посреди дороги.

Так если её до сих пор считают сбежавшей, значит, тело-то так и не нашли. А это значит, что она до сих пор там, в подвале бывшей церкви. Неужели при строительстве ДК её останки не нашли? Выходит, что нет.

Лёка медленно повернулась. Из-за забора и деревьев выглядывали старые стены. Церкви, а потом Дома культуры, где люди пели и плясали на месте бывшего алтаря и кладбища.

Доброго священника оговорили и сослали в лагерь, где он, наверное, и умер. А на костях Русалины, которая пыталась его защитить, годами веселились люди.

Радостные лица. Пьяные рожи.

А теперь всё стало ещё хуже, хотя куда уж. Теперь там хранится зло, отлитое в золоте, калечащее людей и пожирающее их души. Вместо церковного алтаря – алтарь переиначенного культа Ашназавы.

Мазычи и Марта правы – всё это должно быть уничтожено. Зло должно быть наказано.

И как это ни странно, даже с убийц Русалины ещё можно спросить. По крайней мере, с их потомков.