Ойме

Но рыдания не уходили, все мышцы сводило судорогами, слёзы лились потоком. Лёка шмыгнула, чтобы перевести дыхание, протёрла глаза. А он в сущности прав. Из зеркала на неё смотрело собственное опухшее мокрое лицо. Волосы растрепались, рот скривился, глаз не видно.

Ну и пусть. Лёка накинула куртку и вышла из раздевалки. Откуда-то доносился голос Марты, которая кого-то отчитывала. Но Лёке уже было всё равно. Она вылетела из кафе и, спотыкаясь, побежала домой. Ну и пусть её теперь уволят, так даже лучше. Родители-то оказались правы.

Весь её пируэт с самостоятельностью с треском провалился.

Верно мама говорит – надо устроиться к папе в мастерскую. Без разницы, кем. Главное, что там она будет дочкой владельца, и никто не посмеет так с ней разговаривать.

Холодный воздух выветрил слёзы и стянул лицо сухой плёнкой. Лёка остановилась у забора Дома культуры. Погримасничала. Вроде стало лучше – и мышцы двигались, и вообще дышать уже легче.

Захотелось арбуза. Лёка зашла в супермаркет. Хорошо, что будний день, народу мало.

Можно выбрать арбуз без очереди. Загрузив десятикилограммовую бахчу в тележку, Лёка пошла было на кассу, но остановилась. Взяла ещё большую пачку чипсов с беконовым ароматизатором, коробку зефира в шоколаде и медовик по акции.

Затрещал смартфон – звонила Марина. Нет уж, хватит на сегодня. Лёка отключила телефон и пошла на кассу.

Дома решила сварить кофе. По своему рецепту – со сгущёнкой и сливками. Взбила смесь, положила в чашку. Отвернулась, чтобы поставить турку на плиту.

Пока кофе варился, наблюдала, как тётя Тамара среза́ла разноцветные пышные георгины в палисаднике.

Ну и пусть. Пусть парням нравятся надутые куклы. Вычурные, сплошь искусственные. Пустые внутри. Зато, если не тратить энергию на отношения, можно сохранить нервную систему и построить карьеру.

Только вот где её теперь строить? Из кафе-то, наверное, придётся уйти. Что там мама говорила? Экономика? А почему бы и нет? Занятие не хуже других. В конце концов, мама же потом захочет уйти на пенсию, и кому-то нужно будет её заменить.

Тётя Тамара наклонилась и швырялась под балконами – что-то выкапывала. Откуда-то из-за припаркованных машин появилась всадница. Одетая в пёстрое длинное платье и такую же накидку на голове, она восседала на белом коне, как королева. Медленно ступали копыта по мокрому асфальту, усыпанному жёлтыми листьями.

Всадница повернулась и посмотрела прямо на Лёку. Красивое лицо Русалины было бледным и полупрозрачным.